Глава 6. Здесь есть источник

АКТ 1

— Всем приве-е-е-ет! С вами репортёр телеканала «Фудзими ТВ» Кэйко Момои! Внезапный мятеж приковал к экранам весь мир, и сегодня мы продолжаем наш репортаж об отчаянном полёте прекрасных девушек-астронавтов на Луну прямиком из Гвианского космического центра в Куру, Французская Гвиана! Итак, сегодня третий день полёта, и Юкари со своей командой вот-вот выйдут на окололунную орбиту!

Картинка переключилась на студию, где сидел ведущий с залысинами.

— Приближается судьбоносный момент. Эта окололунная орбита... Момои-сан? Момои-сан, вы меня слышите?

— Да-да, слышу вас отли-и-ично!

— Знаете, для меня лунные полёты — это что-то очень сложное. Мне всегда казалось: ну, если летите на Луну, так запустите ракету, долетите по прямой и просто сядьте. А тут они сначала кружили возле Земли, собирали космический корабль, потом полетели к Луне, а теперь ещё и вокруг неё кружить будут?

— Да, всё ве-е-ерно! Это называется ELOR — рандеву на орбитах Земли и Луны. Они кружат и там, и там. А всё потому, что мощности ракет не хватает, и на Луну можно доставить только самый минимум веса. Сесть всем вместе не получится, поэтому корабль «Пуассон» останется на орбите как базовый лагерь, а на поверхность спустится только крошечный двухместный модуль «Полер»!

— Спуститься малым составом с базового лагеря... Звучит как штурмовая группа альпинистов, идущая на вершину.

— Точно-точно!

— Так, значит, «Пуассон» — это вот это, — ведущий придвинул к себе макет и указал на него пальцем. — Официально вся эта конструкция называется лунным комплексом. А вот этот треугольник на конце — это сам корабль «Пуассон». Но если послушать их переговоры, они всё вместе называют «Пуассоном». А лунный посадочный модуль «Полер» сложен вон там, сзади, в грузовом отсеке... Ага, вот он. Получается, Юкари-тян и командир Соланж Арнуль сядут в него и спустятся на Луну?

— Да-да, всё так и е-е-есть!

— И какой сейчас самый критический момент?

— Во-первых, сможет ли «Пуассон» выйти на ту самую орбиту вокруг Луны.

Репортёр подняла глобус Луны и указала на его нижнюю часть.

— «Пуассон» пролетит над Южным полюсом Луны и уйдёт на её обратную сторону. Один виток вокруг Луны занимает два часа, и целый час, пока они на обратной стороне, связи с Землёй не будет!

— Ого, полное радиомолчание?! Значит, что бы там ни случилось, Юкари-тян и её команде придётся принимать решения самим! С ума сойти, как это сложно! — ведущий картинно изумился.

— Да-да, мы тут тоже сидим как на иго-о-олках! Со второго витка они запустят ретранслятор, и пока будут над Северным полушарием, связь появится. Но на помощь к ним всё равно никто не прилетит, так что нам остаётся только молиться за их безопасность!

— Понятно. С нами была Кэйко Момои из Гвианского космического центра. Момои-сан, вы и дальше будете дежурить в центре управления?

— Да-да! Буду сидеть тут без сна, пока Юкари-тян не вернётся с пове-е-ерхности Луны!!

Затем ведущий зачитал текст с поднесённого ему листка:

— Э-э, буквально только что президент Франции выступил с заявлением по поводу этого полёта. Э-э... Вот что он сказал: «Я совершенно не понимаю, почему мы не должны восхищаться поступком этих четверых. Сейчас я молюсь лишь о том, чтобы они благополучно вернулись живыми. Независимо от результата, их смелость и решительность надолго войдут в историю». Что ж, а теперь реклама.

АКТ 2

Семьдесят часов с момента ухода с низкой околоземной орбиты.

До выхода на окололунную орбиту оставались считаные мгновения, но Юкари не находила себе места.

Ещё полдня назад она чётко осознавала, что они летят к Луне. Но теперь, когда пришло время выходить на лунную орбиту, казалось, что корабль направляется в абсолютную пустоту.

Направления всё учащающихся корректирующих импульсов тоже противоречили интуиции. Корабль ни разу не поворачивался носом или кормой к Луне, двигатели включались как будто вообще в случайные стороны.

— Нет-нет, всё правильно, — уверенно заявила Аканэ. — Мы летим спиной к Земле, и сейчас наши пути пересекаются с Луной, которая надвигается справа. Мы уже в зоне её гравитации, поэтому корабль ускоряется сам по себе, но и Луна движется вперёд со скоростью один километр в секунду. Если сложить все эти векторы, получится, что когда мы окажемся над Южным полюсом, нам нужно будет лететь параллельно поверхности со скоростью 1,6 километра в секунду.

Юкари мало что поняла. Она привыкла к орбитальным полётам вокруг Земли, но перелёт к другому небесному телу был для неё в новинку, и тут всё работало иначе. Аканэ утверждала, что все эти задачи решаются школьной физикой, и для полёта на Луну никаких новых знаний не требуется, но всё же...

Аканэ выступала в роли гида, описывая непривычный лунный ландшафт.

Луна теперь занимала весь обзорный иллюминатор, напоминая лицо одноглазого гиганта. Огромный кратер, который с Земли находится на самом западном краю и почти не виден, сейчас красовался прямо по центру, ближе к верху. Его диаметр составлял пятую часть диаметра Луны, поэтому он назывался Морем Восточным[✱]Море Восточное, с диаметром собственно базальтовой равнины 294 км, а всей кольцевой структуры порядка 900 км.. Говорят, удар, породивший его, едва не расколол Луну на куски.

Справа вверху от Моря Восточного тёмным пятном растекался Океан Бурь, а всё остальное пространство было сплошь изрыто кратерами, как лицо после оспы. Кратер Клавий[✱]Кратер Клавий диаметром 231 км, второй по величине на видимой стороне., который с Земли кажется расположенным у Южного полюса, отсюда виделся почти на экваторе.

Бортовой компьютер методично выполнял программу, введённую Аканэ. Раздался предупреждающий сигнал, корабль начал разворот, и Луна исчезла из виду. Появилась лёгкая перегрузка, и плававшие в невесомости упаковки с космической едой посыпались на заднюю переборку. Соланж измерила секстантом положение Луны, Земли и Солнца, чтобы вычислить их текущие координаты.

— Отлично. Всё идёт строго по плану.

Затем она связалась с Землёй.

— «Пуассон» вызывает «Юпитер-2». Прошли маршрутную точку 56 по расписанию. До выхода на окололунную орбиту двадцать шесть минут.

— «Пуассон», прохождение точки 56 подтверждаем. Желаем удачи.

На таком расстоянии даже если собеседник отвечает мгновенно, возникает задержка почти в три секунды. Она казалась неестественно долгой и создавала ненужное напряжение. А когда в ответ приходило лишь сухое подтверждение, оставалось только вздыхать.

— А прикиньте, каково им там ждать нашего ответа? Наверное, нервничают ещё больше.

— Агась, «Пуассон», ответьте! Парциальное давление углекислого газа зашкаливает! Пш-ш-ш... — Мацури спародировала тон диспетчера.

Юкари отсчитала по часам три секунды и ответила:

— А-а, говорит «Пуассон», вероятно, это связано с тем, что кто-то открыл банку колы перед вентиляцией... Пш-ш-ш.

Троица из SSA дружно рассмеялась. Даже Соланж тихонько хихикнула.

Напряжение определённо усиливало смех.

Разрыв между траекторией свободного возвращения и гибридной орбитой был огромен. Если они не смогут выйти на орбиту вокруг Луны, кораблю потребуются десятки дней, чтобы вернуться к Земле. Даже если сам корабль останется цел, он превратится в летящий гроб. Это в корне отличалось от привычных орбитальных полётов, где достаточно немного сбросить скорость, чтобы приземлиться хоть где-нибудь.

Работа маршевого двигателя разгонного блока завершилась, и управление перешло к верньерным двигателям системы ориентации.

— Больших импульсов больше не будет.

— Мы вышли на орбиту?

— Должны были.

Корабль начал поворачиваться.

Поскольку они летели «кверху брюхом», лунная поверхность должна была появиться «сверху».

Все четверо затаили дыхание, не отрывая глаз от приборов и иллюминаторов.

Три секунды... четыре... пять...

За окном сверху опустилась серебристая дуга.

Горизонт казался иллюзорно близким — всего в паре километров, а из-за него один за другим выплывали пейзажи обратной стороны Луны, проносясь прямо над головой. Ощущение было такое, словно они летят на бреющем полёте над горным массивом.

Радиовысотомер показывал стабильные сто километров плюс-минус три километра. Цифры прыгали из-за неровностей рельефа.

Ошибки быть не могло — они вышли на лунную орбиту! Четвёрка обнялась, празднуя победу. За всю историю человечества это видели своими глазами лишь двадцать четыре человека.

Соланж пришла в себя и включила передатчик.

— «Пуассон» вызывает «Юпитер-2». Наш корабль успешно вышел на окололунную орбиту. Высота орбиты сто километров. Все системы в норме.

— «Пуассон», поздравляем. Телеметрия в норме. Желаем успешного завершения полё...

Ответ оборвался. Корабль зашёл за обратную сторону Луны.

Даже во время радиомолчания дел было по горло. Точное измерение орбиты, подготовка лунного модуля «Полер», подготовка к запуску ретранслятора.

Ретранслятор — это сверхмалый спутник связи, который будет передавать сигналы между «Полером», «Пуассоном» и Землёй. Поскольку посадка планировалась на дне кратера на Северном полюсе, прямые радиоволны с Земли туда не дойдут. Поэтому ретранслятор на несколько часов зависнет над Северным полюсом, а посадочный модуль направит на него свою антенну. Благодаря этому и сам «Пуассон» сможет связываться с Землёй и «Полером» на протяжении трёх четвертей своего витка вокруг Луны. Учитывая, что корабли «Аполлонов» могли садиться только там, откуда Земля была в прямой видимости, это был огромный шаг вперёд.

Зато, в отличие от «Аполлонов», они не останутся на Луне на несколько дней. Сделав ещё один виток, Юкари и Соланж начнут спуск, проведут на поверхности всего два часа и вернутся на орбиту. Самые важные и критические этапы полёта шли один за другим, поэтому в кабине началась суматоха.

— Мацури, давай астронавигацию!

— Агась-агась.

— Где инструкция для операций на поверхности?

— Вчера же тебе отдала!

— А где чеклист для ETA 73?

— Сувенирную коробку мы перенесли в «Полер»?

— Чеклист здесь!

— Калькулятор! Где калькулятор?!

— Давай карту лунной поверхности сюда прилепим. Где скотч? Скотч, скотч!

— Нашла дополнения к чеклисту! Те, что вчера по факсу пришли!

— Юкари, ты посчитала запасные воздушные картриджи?

— Посчитала, посчитала. Хватит на целых шесть часов.

Пока четвёрка металась в суматохе, приёмник внезапно ожил:

— ...ссон, ответьте! «Пуассон», ответьте! «Юпитер-2» вызывает «Пуассон», ответьте!

— «Пуассон» на связи, слышим вас отлично...

— Ах-х!

— «Пуассон», что за крик сейчас был? Кажется, это голос Аканэ.

— Что случилось, Аканэ? — Соланж тоже посмотрела на неё.

— А, нет, я просто хотела посмотреть на восход Земли... Простите, что закричала.

Ретранслятор ещё не был запущен. Раз появилась радиосвязь, значит, Земля уже взошла над лунным горизонтом. Но ни из одного иллюминатора этого драматичного зрелища не было видно. Занятые подготовкой, они просто не успели развернуть корабль. А ведь Аканэ так этого ждала.

— У тебя ещё будет шанс, — утешила её Юкари.

Пройдя три четверти витка, все надели шлемы, и воздух из кабины был стравлен.

Юкари и Соланж вышли в открытый космос. Как и репетировали много раз, они вытащили «Полер», собрали его и проверили снаряжение. Пристегнувшись и закончив прогрев систем, Соланж отсоединила «Полер» от конца штанги.

Они не стали сразу запускать маршевый двигатель. Дав короткий импульс из верньерных двигателей, они выровняли модуль и отошли метров на сто от «Пуассона».

Под ними проплывала лунная поверхность, находившаяся в тени полумесяца. Они миновали Море Облаков[✱]Море Облаков диаметром 715 км. и приближались к кратеру Тихо[✱]Кратер Тихо диаметром 85 км и с большой лучевой системой.. В тусклом свете Земли резких перепадов рельефа не наблюдалось. Беззвучно проносились холмы, казавшиеся сглаженными ветром и дождями. Над ними парил «Пуассон», повернувшись к ним носом. Мелькающие за иллюминаторами силуэты — это были Аканэ и Мацури.

— Хо-о-ой, я навела камеру! Помашите ручкой! — беззаботный голос Мацури раздался в шлемах. Они послушно помахали.

— У нас всё в порядке. «Пуассон» тоже выглядит отлично, — сказала Юкари Соланж. — Я думала, что кратеры идеально круглые, а они, оказывается, довольно кривые.

— Да уж. И кто бы мог подумать, что там такие террасы.

— Чем больше кратер, тем более оплывшие у него края... Кстати, ты уже придумала свои первые слова на Луне?

— В общих чертах. Хотя у меня есть и заготовленный текст от начальства.

— А это... Ой, как ярко!

Вспышка света на краю поля зрения ослепила Юкари. Она торопливо опустила солнцезащитный визор.

Они пролетали над Южным полюсом, и солнечные лучи настигли их раньше, чем поверхность Луны.

Линия терминатора стремительно приближалась.

Внутрь кратеров, освещённых светом почти параллельно поверхности, лучи не проникали вообще — они зияли, как пустые глазницы. И хотя всего в паре сотен метров выше бушевал поток света, на дне кратеров было темнее, чем в самом космосе.

«Значит, место нашей посадки на Северном полюсе скрыто в такой же тьме...»

— З-знаешь, а мы ведь и правда крутые! Спускаемся в такую кромешную тьму. Даже мужики из «Аполлонов» такого не делали!

— Бояться нечего, — спокойно ответила Соланж. — Это прекрасно. Всё это прекрасно.

Похоже, она видела насквозь показную бодрость Юкари.

За тридцать минут полёта от Южного полюса к экватору «Полер» был полностью готов к спуску. Посадочный модуль раскинул четыре опоры, раскрыл параболическую антенну, словно пляжный зонтик, и принял горизонтальное положение днищем вперёд.

Они уже должны были войти в зону действия ретранслятора. Развернув антенну в нужную сторону, они увидели индикатор установления связи.

— Готово, пробуй.

— «Юпитер-2», говорит «Полер». Проверка связи с обратной стороны Луны. Ответьте.

Через три секунды:

— «Юпитер-2» на связи, слышимость отличная. Телеметрия в норме.

— «Полер» вскоре начнёт спуск. Все системы в норме. Статус посадки на Луну — GO.

— Вас поняли, «Полер». Звук и видео чёткие. За вами следит весь мир. Желаем удачи.

Юкари хотела спросить Соланж про ногу, но передумала. Отныне все их переговоры транслировались в прямом эфире на весь мир. Нужно сохранять хладнокровие. Она покажет всем, что девчонки не только и делают, что визжат по пустякам.

— «Полер» вызывает «Пуассон», подготовка к спуску идёт по графику.

— «Пуассон» вызывает «Полер», проверили вас снаружи в бинокль, аномалий не обнаружено.

— «Полер» принял.

— «Юпитер-2» принял.

— Бортовая проверка. Электропитание, температура, давление, усиление сигнала связи — стабильно.

— Принято. Разрешаю посадку на Луну — GO.

Соланж потянулась к приборной панели.

— Снимаю предохранитель. Запуск последовательности посадки на Луну.

Спустя несколько секунд под их ногами зажглись два двигателя.

Юкари впервые видела струю ракетного двигателя так близко, меньше чем в двух метрах. Шелковистая, полупрозрачная пелена выхлопных газов расходилась идеальной полусферой, разбрасывая вокруг ослепительно белые искры. Ощущение было такое, словно они спускаются верхом на фонтане .

Юкари взглянула на ЖК-дисплей, куда выводилась вся информация по двигательной системе.

— Сход с лунной орбиты. «Полер» начинает снижение.

— Температура, давление — всё в норме. Высота 97 километров... 94... 92...

— «Полер» снижается в штатном режиме. Видим затерянный мир Луны.

На прежде гладкой лунной поверхности начали проступать резкие тени. Северный полюс приближался.

Высота упала ниже 20 километров. «Двадцать километров... это примерно как от Йокогамы до Синагавы?»

Внутри кратеров виднелись другие кратеры. По мере снижения становились различимы всё более мелкие детали, из-за чего чувство расстояния полностью сбивалось. Резкий контраст света и тени делал рельеф пугающе изрезанным. «Спокойно, спокойно».

— Осветительные ракеты на изготовку.

— Принято.

Пусковая установка напоминала миномёт. Тросик управления бойком находился под рукой.

Юкари сняла защитный кожух.

Высота две тысячи метров. Прямо над Северным полюсом.

Лежавший на боку «Полер» принял вертикальное положение. Двигатели работали на холостом ходу, и они почти в свободном падении неслись навстречу кромешной тьме.

Сбоку висела Земля, в четыре раза больше полной луны.

Если не считать её, мир сверху донизу был залит мраком.

— Юкари, пуск осветительной ракеты.

— Принято.

Юкари дёрнула тросик. Вылетевшая вниз капсула тут же скрылась из виду.

«Осечка?» — подумала Юкари, но в следующее мгновение вспыхнули два луча света.

Один — от самой ракеты, а другой...

— Обалдеть! Земля... лунная поверхность светится от ракеты!

— Говорит «Полер». Лунная поверхность прямо под нами плоская и имеет высокий коэффициент отражения. Похоже на блики солнца на поверхности моря.

Высота пятьсот метров. Ещё одна ракета. Бурая лунная поверхность ослепительно сверкнула.

— Говорит «Полер», поверхность Луны очень ровная, проблем с выбором места для посадки быть не должно. Скорость снижения три метра в секунду, скоро начнём торможение.

С началом интенсивной работы двигателей полоска остатка топлива на дисплее начала стремительно укорачиваться. На том же экране отображался график соотношения высоты, скорости снижения и расхода топлива. Пока кривая оставалась в пределах допустимой зоны, посадка была возможна.

Юкари диктовала высоту и данные по топливу:

— Высота двести, остаток топлива — зелёный... Высота сто восемьдесят, топливо — зелёный... Сто сорок, зелёный, скорость снижения чуть высоковата... Сто десять... Ещё ракету?

— Давай.

— Ракета пошла... Внизу ровно, высота шестьдесят, топливо — зелёный, скорость снижения — зелёный...

Они увидели, как осветительная ракета, всё ещё источая свет, отскочила от лунной поверхности.

— Включаю прожекторы, поверхность плоская.

— Говорит «Полер», до поверхности десять метров... садимся.

В свете прожекторов по бурой лунной поверхности разлетелись радиальные потоки пыли. Выглядело это как низовая метель.

Опоры коснулись грунта. Амортизационные цилиндры сжались, и модуль просел ещё ниже.

— Отключение двигателя! — объявила Соланж.

И ровно в тот же миг...

«Полер» внезапно приподнял один край, оставив одну опору на грунте, словно сумоист, готовящийся топнуть ногой.

— А?

Мир повернулся на девяносто градусов.

Взгляд смазался, последовал сильный удар. Ремни безопасности впились в тело.

Всё превратилось в хаос.

— Кья-а-а-а!

За сотую долю секунды до того, как мачта раздавила антенну, этот крик ушёл в эфир.

Это и были первые слова Соланж на Луне.

АКТ 3

Корчиться во тьме... Обычный мой кошмар...

Подумала Юкари, ещё не открыв глаза.

Но даже открыв их, она ничего не увидела. Попыталась потереть глаза, но наткнулась на что-то круглое. Шлем.

Она включила встроенный в шлем фонарь. В луче света показался искорёженный лёгкий сплав и тёмный грунт.

Сознание прояснилось. Это не сон. Луна. Она на Луне.

Посадочный модуль внезапно опрокинулся... и так и лежит на боку.

Твою мать, он же сейчас взорвётся!

Юкари торопливо отстегнула ремни, стремясь оказаться как можно дальше от этой трёхсоткилограммовой пороховой бочки.

Тело слушается? Непонятно, но надо пробовать.

Слушается. Болит везде, но вроде ничего не сломано.

Точно, Соланж!

Приподнявшись и оглянувшись, она увидела Соланж.

— Эй! Соланж! Ты жива?!

Ответа не было. Может, интерком сломался?

Юкари, пошатываясь, выбралась из кресла и обошла переплетённую груду металла с другой стороны.

Отстегнув ремни, она потянула на себя тело в розовом жёстком скафандре.

Удерживая Соланж, Юкари поднялась на ноги. Стоять можно. Вес Соланж почти не ощущался. То ли это лунная гравитация, то ли адреналин, но Юкари оттащила её метров на пятьдесят. Там она попыталась лечь на грунт, но не смогла нормально затормозить, и они вдвоём с размаху повалились на лунную поверхность.

Словно солдаты под обстрелом, они лежали и смотрели на модуль, но «Полер» взрываться не собирался.

Немного придя в себя, Юкари села верхом на Соланж и, решившись, подняла солнцезащитный визор на её шлеме.

Сквозь прозрачный лицевой щиток она увидела мертвенно-бледное лицо.

Скафандр вроде не разгерметизировался.

Если это просто обморок, то полбеды. Юкари потрясла её за плечи.

— Эй! Эй! Соланж!

Француженка медленно приоткрыла глаза.

Юкари прижалась шлемом к её шлему, чтобы звук передавался напрямую, и снова позвала её.

— А-а... Юкари... почему...

Голос раздался из динамика. Интерком работал.

— «Полер» перевернулся. Мы отошли на безопасное расстояние. Проверь системы и своё тело. Где-нибудь болит?

Юкари перебралась ей за плечо и опустилась на колени.

Соланж завозилась. Послышалось тяжёлое дыхание.

— Ну как? Переломы? Вывихи?

— Нет... болит там же, где и болело. Новых переломов вроде нет.

Соланж приподнялась.

— Где «Полер»?

— Вон там, у тебя за головой. Осторожно. Может рвануть.

Соланж перевернулась на живот и посмотрела в ту сторону. Юкари легла рядом.

То ли глаза привыкли, то ли лунная поверхность не была окутана кромешным мраком. Над головой раскинулось усыпанное звёздами небо. А у самого горизонта, словно рыбацкие огни в море, мерцали освещённые Солнцем участки — вероятно, вершины кольцевого хребта кратера.

Но света всё равно не хватало. Включив фонари, они осветили пространство впереди.

На идеально ровной, как взлётная полоса, лунной поверхности валялась груда искорёженного металла.

Ни дыма, ни утечек газа вроде бы не было...

— М-м?

Перед лицевым щитком Юкари что-то закружилось. Прямо на глазах это «что-то» осело на стекло, начав выстраивать сложный шестиугольный узор.

— Ч-что это?!

И в тот же миг Юкари почувствовала, как по телу прокатился холод, и резко отстранилась от лунной поверхности. Она присела на корточки, касаясь грунта только подошвами ботинок.

Это был лёд. В вакууме облегающий скафандр обеспечивал безупречную теплоизоляцию, но при прямом контакте с веществом тепло передавалось мгновенно. От тепла тела лунный лёд растаял, испарился и осел инеем на лицевом щитке.

— Значит... это и правда ледяная равнина. На Луне действительно есть лёд.

Соланж тоже поднялась, осматривая свои руки и локти, которыми касалась поверхности.

— Ах вот оно что... Теперь понятно, почему...

— Что «понятно»?

Когда Соланж поднималась, она почувствовала, как жёсткий скафандр словно оторвался от лунной поверхности.

Теперь она поняла, почему «Полер» перевернулся.

На концах посадочных опор установлены металлические «тарелки», которые первыми касаются грунта. Температура поверхности Луны — минус 180 градусов. Но опоры нагрелись от выхлопных газов двигателя. В момент касания лёд под ними мгновенно растаял, но тепло быстро ушло, и вода тут же замёрзла снова, намертво приковав опору к грунту.

А лунный лёд, оказавшийся под прямым потоком выхлопных газов, превратился в пар, который расширился и сработал как незапланированная подушка безопасности.

— Похоже, в паре с тобой у меня дурная карма на экранный эффект.

— Экранный эффект... Это как тогда, когда тот «Эйрбас» никак сесть не мог?

— Именно. Мне показалось, что тяга стала нестабильной, и я вручную выключила двигатель, но не успела. «Полер» попытался снова взмыть вверх. Но одна из опор уже примёрзла к поверхности. Из-за этого мы потеряли баланс и перевернулись.

Возможно, если бы тарелки опор были сделаны из материала с меньшей теплоёмкостью, этого бы не случилось, но Соланж признала, что их трудно винить. Считалось, что лунный лёд существует в виде вечной мерзлоты, смешанной с грязью.

— Я как-то пошутила, что если бы тут был голый лёд, я бы с удовольствием покаталась на коньках. Кто же знал, что так оно и окажется.

Соланж слегка усмехнулась. Затем она поднялась на ноги.

— Юкари, оставайся здесь. Я пойду осмотрю «Полер».

— Это всё ещё опасно!

— В этом скафандре мне ничего не грозит.

«Может, и так, но...»

Юкари с замиранием сердца смотрела, как Соланж, пошатываясь, бредёт вперёд. Идти по льду при гравитации в одну шестую земной со сломанной ногой было явно нелегко.

Подошвы ботинок, видимо, уже достаточно остыли, так что ко льду они больше не прилипали, как сообщила Соланж.

Тем не менее, она дважды упала. К счастью, падала она вперёд и тут же отжималась от земли, чтобы встать, но... Юкари больше не могла на это смотреть.

— Я тоже иду. Если он рванёт, я всё равно отсюда не выберусь!

— Твоя правда.

Юкари, то и дело спотыкаясь, догнала Соланж и подставила ей плечо.

— Всё нормально, я могу идти сама.

— А я не могу на это смотреть.

С этими словами Юкари сама чуть не упала, потянув за собой Соланж.

— Ну мы и парочка. Двухмоторный самолёт с отказавшим двигателем. Падает быстрее одномоторного, потому что шансов на поломку вдвое больше.

— Могла бы и сказать спасибо! Я вообще-то стараюсь, чтобы ты опять лицом не впечаталась.

— Считай, что сказала.

Пока они шли, ноги начали замерзать, и Юкари включила обогрев.

Минус 180 градусов — это температура жидкого азота. Юкари вспомнила школьный опыт на уроке физики: цветок, опущенный в жидкий азот, разлетелся в её руках на мелкие осколки.

Если бы её облегающий скафандр был сделан из обычных материалов, то когда она легла на живот, с ней могло произойти то же самое. Нужно всегда помнить о разрушительной силе холода.

Добравшись до «Полера», они осторожно осмотрели каждый узел.

— Ну как? Жить будет?

— Топливо и окислитель вроде не текут... но один из двигателей раздавлен всмятку.

— Да ладно...

Юкари зашла со стороны днища лежащего на боку модуля.

Из двух маршевых сопел одно превратилось в искорёженную лепёшку.

Двигательная установка «Полера» состояла из двух двигателей орбитального маневрирования. Кроме них были только двигатели системы ориентации, но их тяга сравнима с баллончиком лака для волос.

— Это тоже называется «двухмоторный самолёт с отказавшим двигателем»? На одном не взлетим?

— Скажу прямо: это невозможно.

— Но если топливо никуда не делось, разве нельзя просто жечь его в два раза дольше?

— Проблема в гравитационных потерях.

Если один из двух двигателей выходит из строя, тяга падает вдвое. В космосе, на орбите, это не проблема — просто двигатель будет работать в два раза дольше.

Но на поверхности Луны так не получится. Аппарат весом в 100 килограммов при тяге в 150 килограммов сможет взлететь. Но если тяга упадёт до 75 килограммов, он не оторвётся от грунта, сколько бы двигатель ни работал. Кинетическая энергия просто не накопится.

— Понятно...

Конец, значит?

Внезапное предчувствие смерти подкатило к горлу.

Умереть здесь, во мраке. Ей самой.

— Т-так, что ещё проверить. Антенну, точно. Антенна, антенна.

— Параболическая антенна смята. Может, и удастся выправить, но...

— Антенна, антенна.

— Зато всенаправленная антенна цела.

— Антенна, антенна.

В таком безлюдном месте.

Замёрзшая, в кромешной тьме, куда никто никогда не придёт.

— Юкари?

— Где же антенна?

Замёрзнуть, задохнуться.

Совершенно одной.

— Где антенна?

— Я уже всё проверила, Юкари.

— Антенна, где же антенна...

— Юкари!

— Антенна, куда же ты подевалась...

— Юкари!!

Плечо обожгло болью. Кто-то грубо тряхнул её.

Перед глазами оказался шлем Соланж.

Их лицевые щитки столкнулись с глухим стуком.

— Юкари, возьми себя в руки!

— А? ...Ой?

Юкари пришла в себя.

— Не умирай раньше времени! У нас ещё полно дел.

А, точно. Я ж чуть коньки не отбросила.

— Отпустило?

— Прости, спасибо. Отпустило.

— Сделаем то, что в наших силах. Сначала нужно связаться с Землёй.

— Точно.

Вот же ж. Дожила до того, что меня откачивает Соланж.

Юкари вернулась в рабочий режим.

— Аккумуляторы вроде живы. Попробую включить радио.

— Подожди. Если где-то коротнёт, двигатель может рвануть.

Соланж вскрыла крышку блока предохранителей и аккуратно обесточила лишние цепи.

— Готово. Пробуй.

Юкари пощёлкала тумблерами с обоих кресел, но на радиостанции не загорелась даже контрольная лампочка. Присмотревшись, они увидели, что обломок посадочной опоры пробил насквозь блок радиосвязи, в котором находились обе резервные системы.

— Блин, если их две, могли бы разнести их по разным углам!

— Значит, остаётся только связь в скафандрах.

Но мощность радиостанции в скафандре сопоставима с обычным мобильником. Было бы отлично, если бы ретранслятор передал сигнал, но у них разные частоты, да и расстояние слишком велико. Система была устроена так, что все разговоры во время выхода на поверхность шли через мощную антенну «Полера».

Они осмотрели грузовой отсек. Бур для забора образцов грунта — похож на гигантский штопор, вырезает из лунного грунта цилиндр диаметром 8 см и глубиной 50 см. Геологический молоток, один конец которого заострён как ледоруб. Фотоаппарат Nikon. Термоконтейнеры для образцов. Французский флаг и памятная табличка, которые должны были остаться на Луне. Сувенирная коробка с марками и медалями, которые слетали на Луну и вернутся обратно. Набор инструментов. Запасные батареи для скафандров и воздушные картриджи на шесть часов. То, что Юкари спустится на Луну, было непредвиденно, но расходники для костюма SSA всё равно добавили.

Они вывернули свои поясные сумки. Фонари, стробоскопы, мультитулы, ножи, ремкомплекты для скафандров, маленькие баночки для образцов, блокноты и ручки, пишущие в вакууме.

Баночки для образцов предназначались для экстренных ситуаций — если бы пришлось взлетать сразу после посадки, чтобы успеть зачерпнуть хоть горсть лунного грунта.

— Давай сделаем хоть что-то. Юкари, прошу.

— Угу.

Соланж порвала пакет и протянула Юкари баночку и пинцет.

Поскольку Соланж было тяжело приседать, Юкари ударила молотком по лунной поверхности у их ног. Пинцетом она собрала осколки льда и бросила их в баночку. Лёд был бурым и полупрозрачным, похожим на кофейное желе.

— Хоть он и грязный, но это вода... Обалдеть.

Соланж взяла баночку и долго смотрела на неё сквозь стекло.

Затем она перевела взгляд на тёмную равнину.

— Когда-нибудь здесь будет город. Ведь тут есть неисчерпаемые запасы энергии и воды.

— Вода — ладно, но откуда неисчерпаемая энергия? АЭС построят?

— В этом нет нужды. Лунные полюса — это буквальные полюса крайностей. Здесь вечная ночь, но если подняться на край кратера, там будет вечный день. Солнечную энергию можно добывать в любых количествах.

— Ясно...

Лунный город. А в нём — бронзовый памятник двум погибшим девушкам.

«Так, стоп, не думать об этом!»

И тут голос Соланж внезапно зазвенел:

— Точно! Если мы поднимемся туда...

— А?

— Если мы поднимемся на край кратера, мы увидим Землю! А значит, и радио из скафандров может добить!

— Да нереально с такой мощностью!

— Ты забыла? У Земли есть сеть дальней космической связи — DSN.

— Ах!

Гигантские антенны DSN способны связываться с АМС, находящимися в десятки тысяч раз дальше, чем Луна. Сигнал затухает пропорционально квадрату расстояния, так что там он в сотни миллионов раз слабее. Если они могут ловить такие сигналы, то, возможно, услышат и писк их скафандров.

— ...Но DSN не настроена на частоту наших раций.

— Будем молиться, чтобы они заметили нас. Если мы ничего не сделаем, шансов ноль. У нас остались осветительные ракеты?

— Ещё две.

— Используем их. Если в пределах досягаемости есть кольцевой хребет кратера, игра стоит свеч.

Используя мультитул, они сняли с «Полера» пусковую установку для ракет.

Соланж направила её туда, где по расчётам должна была находиться Земля, а Юкари дёрнула тросик.

Капсула растворилась в звёздном небе.

— Отвернись!

В то же мгновение сверху обрушилась вспышка света.

Они торопливо огляделись.

— Юкари, смотри!

Юкари проследила за рукой Соланж. Вдали, словно ширма, смутно вырисовывалась горная гряда — или, скорее, холмы одинаковой высоты. Это и был край кратера. Судя по предварительным данным радара, их высота составляла около ста пятидесяти метров.

— Далеко же. Гораздо дальше горизонта.

— Лунный горизонт ближе земного — всего в паре километров от нас. Если мы прилунились там, где должны были, до хребта около десяти километров.

— Десять километров... Легко сказать!

Они только что пятьдесят метров еле проползли!

— Будем ориентироваться на созвездие Пегаса. А на обратном пути... оставим стробоскоп как маяк.

— Но слушай... запаса кислорода у нас на шесть часов. Мы успеем вернуться? И вообще, может, лучше посидеть здесь и придумать какой-нибудь план?

— А если мы останемся здесь и ничего не придумаем?

— Ну...

Это худший вариант.

— Тогда я пойду одна. А ты жди здесь.

— Исключено. Ты не сможешь объяснить им технические детали.

— Но послушай...

С такой-то ногой!

Соланж подошла вплотную. Сквозь визор она посмотрела прямо в глаза Юкари.

— Юкари, я должна передать это им.

— А?

— Что здесь есть источник. Что здесь — мост во Вселенную. Воду можно разложить на водород и кислород — это топливо. Топливо легко доставить на околоземную орбиту. Тогда больше не понадобятся ракеты «Ариан-5» для полётов на Луну. Железо, алюминий, титан, кремний, алмазы, бетон, еда — всё можно производить на Луне. Здесь можно построить город для постоянной жизни. И Луна станет вратами в любые другие миры.

Соланж продолжала говорить:

— Но если Земля ничего не узнает? Если экспедиция провалится, «Ариан» свернёт лунную программу. Китайский робот тоже под большим вопросом. Когда сюда прилетит кто-то следующий? Человечество сожрёт все ресурсы Земли и окажется в ловушке, если мы не сделаем этот первый шаг. Поэтому я должна сообщить на Землю. Если я смогу это сделать, Юкари, я...

И Соланж чётко и внятно произнесла слова, которые в таких ситуациях говорить категорически нельзя:

— Я готова умереть.

АКТ 4

Находящиеся на окололунной орбите Аканэ и Мацури услышали эти слова на 1,3 секунды раньше Земли.

— Кья-а-а-а! — этот крик стал последним, после чего передача оборвалась.

«Пуассон» уже отдалялся от места посадки, поэтому визуально оценить ситуацию было невозможно.

Поскольку ретранслятор работал, вывод напрашивался один: что-то стряслось с посадочным модулем. И антенны, и радиостанции, и источники питания дублировались. Это явно не была простая поломка оборудования. Случилось нечто серьёзное.

— «Юпитер-2», говорит «Пуассон», это Аканэ. У вас есть новые данные?

— Мы всё ещё анализируем телеметрию... Опоры 1 и 2 коснулись грунта за 1,3 секунды до потери связи. За 0,2 секунды до этого двигатели были отключены, главные топливные клапаны закрыты. За 0,8 секунды до потери сигнала ориентация аппарата была сильно нарушена. Затем сигнал резко ослаб.

— Сигнал ослаб, потому что узконаправленная антенна отклонилась от ретранслятора?

— Скорее всего.

— То есть «Полер» сильно накренился или перевернулся, и восстановить его положение невозможно?

— Вероятно, да. Сейчас обсерватории на ночной стороне Земли навели телескопы на Северный полюс Луны. Если бы произошёл крупный взрыв, облако газов поднялось бы на высоту, видимую с Земли. Но ничего подобного не наблюдается. Надежда ещё есть.

— Поняла. Когда мы будем пролетать над Северным полюсом, мы осмотрим место посадки. Разрешите выйти в открытый космос для лучшего обзора?

— Разрешаю. Осмотрите всё как можно внимательнее.

Отсутствие взрыва ещё не гарантировало, что они живы.

Даже если они живы, это не гарантировало, что они смогут вернуться.

Даже если удастся рассмотреть место посадки, это не значило, что их можно спасти.

В момент максимального сближения до них будет всего сто километров. Они находятся к ним ближе всех во Вселенной, но сделать с орбиты можно исчезающе мало.

Остаётся только делать то, что в их силах. Сделать всё, что можно, безупречно и без единой ошибки — только об этом и нужно думать.

Сразу после потери связи Аканэ заперла часть своих эмоций в самом тёмном уголке разума.

«Это я уговорила всех лететь на Луну вчетвером». Если позволить этой мысли вырваться наружу, она мгновенно сожрёт весь её рассудок. Зверь чувства вины бродил где-то снаружи, рыча и пытаясь выломать дверь.

Это была неравная битва. Оставалось только бежать вперёд, не оглядываясь, изо всех сил.

С того момента прошёл час и сорок минут. «Пуассон» сделал виток вокруг Луны и снова приближался к Северному полюсу. Аканэ проверила давление в кабине.

— Давление ноль. Мацури, выходим.

— Агась.

Девушки вышли наружу. Они вставили ноги в фиксаторы на корпусе и встали в полный рост, лицом к Луне.

Аканэ держала бинокль — специальную модель с увеличенным выносом зрачка, которую можно использовать прямо через лицевой щиток шлема, с десятикратным увеличением. Обладательница острого зрения Мацури осматривала широкую область невооружённым глазом.

— До цели четыре минуты.

— Агась.

Аканэ вдруг поняла, что забыла настроить фокус. Из-за разницы в зрении между правым и левым глазом настраивать окуляры нужно было по отдельности.

— Аканэ, Земля восходит!

— Подожди!

Сейчас не до Земли. Аканэ яростно крутила колёсики непривычного немецкого бинокля.

Когда она закончила настройку, тёмная область Северного полюса была уже прямо под ними.

Она имела сложные очертания. Словно кто-то небрежно сложил стопку чёрных дисков разного размера.

Прямое расстояние составляло около трёхсот километров. Что можно разглядеть с такого расстояния? Но вакуум и темнота были на их стороне. Свет от искусственных спутников Земли видно невооружённым глазом даже с тысячи километров.

— Мацури, видишь место посадки? Это ближе к центру самой большой дуги со стороны Земли.

— Агась, поняла.

— Смотри в оба. Упустим сейчас — следующий шанс только через два часа.

Аканэ прижала локти к бокам, чтобы руки не дрожали, и впилась глазами в темноту.

Когда в объектив ворвался свет, сердце Аканэ едва не выскочило из груди.

— Вспышки! Это стробоскоп! Они живы!

— И правда!

— «Пуассон» вызывает «Юпитер-2», наблюдаем на лунной поверхности сигналы стробоскопа! Интервал примерно 0,5 секунды!

— Отлично, продолжайте наблюдение!

— Аканэ, там ещё один свет! — вдруг сказала Мацури. — Немного в стороне.

— Что? Где?

— Ближе к Земле, чем стробоскоп. Жёлтый свет. И он не мигает.

— Не вижу... Где?!

Аканэ запаниковала. Место посадки уже пронеслось под ними и оставалось позади.

— ...А, вот оно!

Свет был гораздо тусклее стробоскопа. Совсем рядом находился освещённый край кратера, и из-за этого контраста разглядеть огонёк было невероятно сложно.

Прямое расстояние составляло чуть больше ста километров, но — или это ей только казалось? — свет чуть-чуть подрагивал.

— Мацури, он что, дрожит?

— Это Юкари. Юкари несёт фонарь. ...Юкари, Юкари.

— Бесполезно, с такого расстояния рация не добьёт!

— Всё нормально, она услышит.

И Мацури продолжила говорить всё тем же спокойным голосом:

— Юкари, посмотри сюда. Мы рядом, Юкари. Юкари...

АКТ 5

— Хоп... степ... джамп!

Вскоре после того, как они направились к кольцевому хребту, стало ясно: если просто идти по ледяной равнине пешком, они ни за что не успеют. Поэтому после долгих мучений они изобрели новый способ передвижения.

Обняв друг друга за плечи, как в беге на трёх ногах, они принялись прыгать, словно кенгуру. Сначала они то и дело падали, но когда поймали ритм, каждый прыжок начал уносить их на шесть-семь метров вперёд.

Примерно через час ледяное плато закончилось, и они оказались у подножия кольцевого хребта.

Поверхность покрылась мелкой пылью, кое-где стали попадаться камни и валуны.

Падения снова участились. Если во время прыжка их усилия не совпадали, они теряли баланс в воздухе и неумолимо летели на грунт. Но, учитывая оставшееся время, отказаться от «прыжков кенгуру» они не могли.

— Ой, прости-и-и... — извинилась Соланж прямо в воздухе. Из-за того, что она перенапрягала больную ногу, ей было тяжело контролировать толчок.

В воздухе они потеряли равновесие и приземлились боком, покатившись по грунту, сплетаясь руками и ногами.

Прыгать здесь можно в шесть раз дальше, чем на Земле, но падения всё равно оставались болезненными.

Врезавшись в каменную стену, Юкари на мгновение потеряла сознание.

— Юкари! Ты цела?! Юкари!

— А, да... Нормально. Всё путём.

Вопреки её словам, болело всё тело. Кувыркаться по лунной поверхности в тонком облегающем скафандре — удовольствие ниже среднего. Скафандры покрылись слоем лунной пыли — реголита. Осмотрев сильно ушибленный локоть, Юкари увидела, что ткань изрядно протёрлась.

— Погоди-ка. Я ткань содрала. Нужно заплатку поставить.

Юкари опустилась на одно колено и достала ремкомплект. Выудив круглую заплатку, она приклеила её на повреждённое место.

Соланж склонилась над ней, внимательно наблюдая.

— Если бы я только могла использовать обе ноги...

— Да забудь ты. Давай немного отдохнём.

— Давай.

Стоило им остановиться, как на них навалилась свинцовая усталость. Пусть гравитация здесь слабая, но они всё время прыгали в полную силу.

Соланж привалилась к камню. Слегка наклонившись, она ощупывала свою сломанную ногу.

— Сильно болит?

— Нет.

— Не болит?

— Я её уже не чувствую.

Юкари показалось, будто её собственную ногу пронзило током. Свою боль можно терпеть, но боль товарища переносить невыносимо. Она вдруг осознала, что жестокие на первый взгляд обычаи племени Тарихо имеют глубокий смысл.

Юкари отвернулась и посмотрела вперёд. Перед ними простиралась лишь голая пустошь.

Оглянувшись назад, она увидела, что свет стробоскопа уже скрылся за горизонтом.

Куда ни глянь — кромешный мрак, видно лишь то, что освещает фонарь. Если выключить свет, поверхность должна была бы освещаться звёздами, но сейчас они не могли себе этого позволить. Казалось, тьма вот-вот проглотит их целиком.

— Далеко мы ушли?

— Думаю, километров восемь-девять.

— Слушай...

— А?

«Может, бросим это?» — чуть было не сорвалось с губ Юкари.

По правде говоря, ей хотелось просто сесть и расплакаться.

Казалось, что если она уснёт в слезах, то проснётся в тёплой, залитой светом комнате и поймёт, что всё хорошо. Она почти поверила в это.

— ...А?

В этот момент ей показалось, будто кто-то позвал её по имени.

Юкари подняла взгляд в ту сторону, откуда послышался голос.

И увидела сияющую точку.

— Там что-то летит!

— А?

— Смотри, вон там! Это «Пуассон»! — Юкари ткнула рукой с фонарём в небо. Светящаяся точка уже пересекла зенит и собиралась скрыться за горным хребтом впереди.

— Дай сюда!

Соланж выхватила фонарь. Переключив его в режим сигнала, она начала мигать лучом.

— Соланж, это же...

— Пожалуйста, прочитайте это!

То, что произошло в этот момент, Аканэ не забудет до конца своих дней.

В поле зрения её бинокля одна из тусклых точек внезапно вспыхнула ярче.

Свет погас на мгновение, затем загорелся снова. Началась серия неритмичных вспышек.

— Это азбука Морзе! Тире, точка, точка... точка, точка, точка...

Аканэ наизусть выучила таблицу азбуки Морзе из руководства по выживанию.

— D... S... N... Опять D... Они повторяют: DSN!

Аканэ мгновенно поняла смысл.

— «Юпитер-2»! Сигнал с поверхности! Подключите сеть дальней космической связи! Настройтесь на частоты скафандров! Сейчас ещё рано, но эти двое... они идут к краю кратера пешком!

Выкрикивая это, Аканэ пулей метнулась обратно в кабину.

Она щёлкнула тумблером внешних прожекторов корабля: включить, выключить, включить.

Тире... тире... тире... тире... точка... тире.

Ей хотелось передать что-то ободряющее, но в голову пришли только эти две буквы. О, К.

Пока что только это.

«Пусть они поймут», — взмолилась Аканэ.

От «Пуассона» отделился новый источник света. Наверное, прожекторы. Свет замигал, посылая длинные и короткие сигналы в ответ. В следующее мгновение «Пуассон» скрылся за горным хребтом.

— Что они ответили? Что передали?!

— «OK». Только это.

— Раз ОК, значит всё окей! Значит, они слушают нас через сеть дальней космической связи!

— Без сомнения.

— Есть!

— Но какая же ты молодец, что заметила.

С этими словами Соланж вернула фонарь.

— Это всё Мацури. У неё зрение как у дикого зверя.

— Я не о том. Это ты поняла, что они летят. А я совершенно забыла, что «Пуассон» проходит над нами каждые два часа.

— А, ты про это.

Позвала Мацури. Ответила Аканэ. Наверняка так и было.

Они снова спасли их.

Надо брать себя в руки.

Туман в голове Юкари рассеялся.

Она здесь лидер. И она сама решила довести Соланж со сломанной ногой до места, откуда видно Землю.

— Отлично! Вершина уже близко! Ещё пара прыжков, и первая цель достигнута!

— Да! — Голос Соланж тоже зазвенел. На её вспотевший лоб прилипла чёлка.

— Осталось совсем немного потерпеть. Вернёмся на Землю — будет что вспомнить.

— Спасибо, Юкари.

И с каких это пор мы так сблизились?

Впервые Юкари почувствовала, насколько ценно, что она здесь не одна.

Соланж была обузой. Но без этой обузы Юкари сдалась бы уже давным-давно.

— ...Одной-то лидером быть не получится.

— Что?

— Ничего. Погнали! Три, два, один, хоп!

Они снова обнялись за плечи и продолжили путь.

Впереди, судя по всему, начались террасы. Они взбирались по склону, похожему на ступенчатые поля, но из-за низкой гравитации наклон почти не ощущался — казалось, они скачут по волнистой равнине.

Перепрыгнув очередную «волну», они внезапно оказались у финишной черты.

Над горизонтом, сотканным из света и теней, всплыл ослепительно сияющий голубой шар.

Они одновременно закричали на своих родных языках:

— Terre!

— Земля!

А через три секунды из динамиков раздался голос, повергший их в шок:

— Мы ждали вас, Соланж! Юкари!

— Отличное шоу устроили! Высший класс!

Это были Иветт и Анн.

Вслед за ними с «Пуассона» пробились голоса Аканэ и Мацури.

— Когда мы увидели ваш свет, мы... у меня просто слов нет!

— Вы услышали меня, Юкари. Лунные духи нам не помешали. Теперь всё будет хорошо.

Затем микрофон перешёл к диспетчеру:

— Молодцы, девочки. Вы просто невероятны. А теперь докладывайте обстановку. Кризисный штаб в полной готовности. Мы обязательно найдём решение.

— Но сначала... сначала я хочу сообщить кое-что важное. Включите запись, — произнесла Соланж.

— Здесь находится величайший в мире каток. Чистота льда поразительна: он не похож на мёрзлую грязь, скорее на прозрачный морион. Мы пересекли эту ледяную пустошь пешком. Лёд не заканчивался до самого начала склона кольцевого хребта. И это точно не сухой лёд, это замёрзшая вода! Мы видели, как он растаял и снова кристаллизовался шестиугольниками на наших скафандрах. Мы ещё не брали пробы буром, но судя по тому, как мы били молотком возле места посадки, толщина льда там не меньше пяти сантиметров. Жаль, что мы не сможем привезти вам образцы... но это всё, что я могу сейчас передать.

Выпалив всё на одном дыхании, Соланж закашлялась.

Её тяжёлое дыхание разнеслось по всем динамикам на Земле.

Затем Соланж в деталях описала состояние посадочного модуля.

Диспетчер передал микрофон руководителю по системам посадочного модуля, и началась череда вопросов и ответов.

Юкари посмотрела на часы. С момента посадки на Луну прошло два часа пятьдесят минут.

Дорога сюда заняла полтора часа.

До истощения запасов систем жизнеобеспечения осталось три часа десять минут.

Если на обратный путь к модулю уйдёт ещё полтора часа, то у них останется всего час и сорок минут.

И что можно сделать за какие-то сто минут?..

Частота радиообмена с Землёй постепенно снижалась, пока в эфире не повисло тяжёлое молчание.

Топливо есть, электричество есть. Сломанную опору можно починить. Радиосвязь заработает через Сеть Дальнего Космоса, как только они наберут высоту.

Но один из двигателей разбит вдребезги.

— Взлётная масса аппарата — семьсот пятьдесят килограммов. На Луне это сто двадцать семь килограммов веса. В нормальном режиме тяга двигателей составляет двести тридцать килограммов, то есть вы взлетаете с тягой, почти вдвое превышающей вес, — ровным тоном начал объяснять руководитель по системам. — При потере одного двигателя тяга падает до ста пятнадцати килограммов на сто двадцать семь килограммов веса.

Не хватает двенадцати килограммов. «Если выбросить всё лишнее, может, и наскребём», — подумала Юкари.

— Допустим, вы выбросите всё лишнее. Образцы льда, памятные сувениры, сломанную радиостанцию, антенны, все ваши инструменты. Даже так модуль будет весить сто семнадцать килограммов.

Ещё два килограмма.

— Но дело не только в том, превышает ли тяга собственный вес. Топливо весит пятьдесят шесть килограммов. По мере его сгорания «Полер» будет становиться легче и в итоге всё же оторвётся от поверхности. Но всё то время, пока вы будете сидеть на грунте с включённым двигателем — это пустые потери. А главное: даже после отрыва вы будете впустую жечь топливо просто на то, чтобы висеть в воздухе. Вы же понимаете механику? Чтобы состыковаться с «Пуассоном», нужно не просто подняться, а разогнаться по горизонтали до 1,7 километра в секунду. Если вы просто повиснете в воздухе, «Пуассон» влетит в вас на этой скорости.

В общем, всё сводилось к тому, о чём ранее говорила Соланж. Из-за падения тяги вдвое они проигрывали гравитационным потерям.

— Вас поняла, руководитель, — спокойно ответила Соланж. — Я пришла к такому же выводу. Это и есть лунные «холодные уравнения». Другого решения не существует.

«Холодные уравнения» — название старого научно-фантастического рассказа, ставшее символом безжалостных законов космических полётов. Простые законы физики предрешают жизнь или смерть астронавта за многие часы, а иногда и дни до неизбежного конца.

— Время ещё есть. Мы будем искать любую лазейку, мы проверим всё возможное.

— Благодарю.

— Аканэ, на тебе лица нет. Где-то болит?

— Не мешай!

От резкого крика Аканэ Мацури округлила глаза.

Всё это время, нарезая круги по лунной орбите, Аканэ сидела с крепко зажмуренными глазами, напрягая свой мозг до предела, пытаясь решить это уравнение.

Полёт с Земли на орбиту — задача с точки зрения уравнений «грязная». Запуск с Земли осложнён гравитацией, атмосферой, вращением планеты и кучей других факторов.

На Луне атмосферы нет. Вращением тоже можно пренебречь. Уравнения получаются удивительно чистыми.

Но чем чище уравнение, тем сложнее найти в нём лазейку.

Аканэ сменила угол зрения.

Нужно добавить новый элемент. «Испачкать» уравнение.

Например... этот лёд?

Если разложить воду на кислород и водород, получится топливо. Но у них нет такого оборудования, да и проблема не в нехватке топлива. Проблема в нехватке тяги.

Нет. Проблема не в нехватке тяги как таковой.

Проблема в том, что они не могут накопить кинетическую энергию...

АКТ 6

Юкари и Соланж сидели рядышком на вершине холма, с которого была видна Земля, прижавшись шлемами, словно влюблённые.

Радио было переведено в режим приёма. Разговаривая через контакт шлемов, они могли общаться так, чтобы их не слышали на Земле.

Разговор с родителями решили отложить на последний час. Девушки они крепкие, но разговор с родными наверняка выбьет их из колеи. Пока есть хоть малейший шанс на спасение, нужно сохранять хладнокровие.

Юкари тоже избегала разговоров о семье.

— Соланж, ты говорила, что здесь будет мост во Вселенную.

— Угу.

— Откуда вообще такие мысли берутся?

— Откуда? Ну...

— Просто обычные люди о таком не задумываются.

— Разве?

— Звучит как речь президента какого-нибудь. «Ради будущего человечества» и всё такое.

— Лицеисткам запрещено об этом думать?

— Я не это имела в виду.

Во времена программы «Аполлон» Юкари ещё даже не родилась. Она никогда не мечтала полететь на Луну, а уж тем более не испытывала по этому поводу никакого чувства миссии.

Ей было понятно, почему на Луну рвалась Аканэ — девочка, помешанная на науке. Но Соланж...

— Ты не слышала новости про АМС NASA «Клементина»? — спросила Соланж.

— Что-то не припоминаю.

— Все только и говорили о том, что на Луне может быть вода. Я тогда пошла в школьную библиотеку, чтобы понять, из-за чего весь этот сыр-бор.

— Ясно.

— В итоге слова моего учителя естествознания определили всю мою жизнь. Он сказал: «Это дар, приготовленный самим Господом». Луна находится совсем рядом с Землёй. Там есть все необходимые ресурсы, и нет ни мешающей атмосферы, ни сильной гравитации... Я тебе уже рассказывала об этом, да?

Построить базу на Луне — значит открыть путь к Марсу.

От Марса — к Юпитеру.

От Юпитера — к Сатурну.

От Сатурна — к кометам пояса Койпера.

А оттуда — к другим звёздным системам.

— «Бог подготовил для нас эти ступени», — так сказал учитель. Солнечная система возникла не случайно, это истинное творение Божье. Я тогда подумала, что он чересчур религиозен для учителя науки, но мне эта идея показалась невероятно прекрасной. Представляешь, в небесах проложен путь, который только и ждёт, когда мы войдём в его врата.

— Хм-м...

В общем, Соланж просто искренне, до глубины души хотела на Луну. Вот и всё.

Она не была высокомерной. Просто её цели были слишком возвышенными.

— Надо было с самого начала об этом спросить.

— Учитывая, как мы познакомились...

Соланж тихонько хихикнула. Юкари тоже улыбнулась.

Больше они не говорили, просто смотрели на Землю.

Земля, касавшаяся лунного горизонта своим Южным океаном, казалась нереально огромной. Её видимый диаметр был в четыре раза больше лунного, но ощущалась она ещё массивнее.

Каждая искала свою родину, но видно было только море и облака.

Вскоре в их шлемах раздался чей-то голос:

— «Пуассон» вызывает кризисный штаб. Эм... можно к вам обратиться?

Это была Аканэ. Руководитель по системам посадочного модуля тут же ответил:

— Слушаю.

— Вы рассматривали изменение высоты рандеву? По плану это сто километров, но на Луне нет атмосферы. Если не врезаться в гору, «Пуассон» можно спустить почти до самой поверхности.

— Конечно, мы это рассматривали. Но увы, даже так нам не хватает горизонтальной скорости. Целых двести пятьдесят метров в секунду.

— Тогда ещё один вопрос, можно?

— Задавай любые вопросы.

— Вы рассматривали вариант горизонтального взлёта «Полера»?

Юкари и Соланж переглянулись.

Руководитель ответил лишь после паузы, длившейся более трёх секунд:

— ...Горизонтального взлёта?

— Именно. Соланж доложила, что там поверхность как каток. Что если положить «Полер» на бок и запустить его как сани? Гравитация слабая, трение будет минимальным. Им не придётся тратить тягу на то, чтобы поднять собственный вес, поэтому даже слабая тяга позволит накапливать кинетическую энергию. По мере набора скорости их кажущийся вес будет уменьшаться. В конце концов, на Луне можно выйти на орбиту даже на нулевой высоте.

— Подожди, подожди. Это чистое безумие. Края кратера представляют собой кольцевой хребет. И неизвестно, какие препятствия ждут на пути. Это абсолютно нереально.

— Я проверила по 3D-карте. Они начнут разбег от места посадки в сторону Земли. Это тот самый путь, по которому прошли Юкари и Соланж — девять километров идеальной взлётной полосы. Высота кольцевого хребта, на котором они сейчас находятся — сто пятьдесят метров. Дальше высоких гор какое-то время нет. Они разгонятся по ледяной равнине, а перед самым хребтом поднимут нос и дадут тягу вниз. Перелетев через гору, они снова выровняют аппарат почти горизонтально и продолжат набирать скорость. А «Пуассон» спустится до двухсот метров для стыковки.

— Спускать «Пуассон» так низко смертельно опасно. Центр масс Луны смещён, гравитационные аномалии раскиданы повсюду, орбита будет крайне нестабильной. Я не могу дать разрешение на маневр, который подвергнет риску и вас тоже!

— Мы думаем только о том, как вернуться всем вместе, — твёрдо заявила Аканэ, пресекая любые возражения. — И я хочу сказать Юкари и Соланж — вы ведь меня слышите? Даже не думайте о том, чтобы кто-то один остался ради экономии веса. Эту идею мы даже не будем обсуждать. Послушайте, руководитель, я прошу вас решить только вопросы механики и физики. По моим грубым подсчётам, мы едва-едва, но сможем их забрать. Это не просто безумная идея.

— Но... при таком полёте погрешность будет колоссальной. Никто не сможет гарантировать результат.

— Представьте, что всё прошло идеально. Когда топливо кончится, Юкари и Соланж бросят «Полер» и выйдут в открытый космос. Мацури тоже выйдет наружу, чтобы их поймать. Мы свяжем все имеющиеся у нас тросы, чтобы компенсировать разницу в скорости и положении.

Руководитель издал странный стон. Он занимался космической инженерией с шестидесятых годов, ещё со времён ракет «Диамант», и никак не ожидал, что на старости лет его заткнёт за пояс японская девчонка с лунной орбиты.

Лишённым всякой уверенности голосом он попытался возразить:

— Легко сказать, переделать его в ракетные сани, но как...

Вмешалась Анн:

— Соланж, ты смотрела сувенирную коробку?

— Нет. Их нельзя выносить в вакуум.

— Я выбросила оттуда весь этот мусор вроде марок и медалей. Там лежит мой подарок для тебя.

— Что?

— Ты же сама как-то сказала. Мол, если там и правда сплошной лёд, я бы с удовольствием покаталась на коньках. А так как ты редко шутишь, я восприняла это всерьёз. И положила туда коньки.

— Анн, что ты натворила!

— Роликовые коньки-инлайны[✱]Инлайны.. Предполагалось, что там будет вечная мерзлота, но даже если там чистый лёд, температура слишком низкая, плёнка воды между лезвием и льдом не образуется. Поэтому ролики — лучший выбор.

— Ах ты ж, девчонка...

— Колёса сделаны на заказ из морозостойкого материала, и они легко выдержат вес. Сто с лишним килограммов, да? На любой площади найдутся толстяки и потяжелее, и ничего, катаются.

Анн затараторила со скоростью пулемёта:

— Каждая секунда на счету, поэтому этих стариканов мы уговорим сами. Сейчас быстренько составим инструкцию, так что ждите. Аканэ, подготовьте всё, что можно использовать для ловли в космосе. Ну, пока!

Как оказалось, французы, которые обычно работают ни шатко ни валко, в критической ситуации способны на удивительную проворность. Через двадцать минут они прислали инструкцию по превращению «Полера» в ракетные сани.

Следом пришёл план полёта. Взлёт в направлении звезды Бета Пегаса, максимальный разгон по поверхности. В точке отрыва нужно будет оставить стробоскоп.

— Как мы узнаем угол тангажа? У нас ведь нет работающего авиагоризонта.

— Погоди, проверяем по симулятору созвездия... Что-что? ...Окей, направляйте ось аппарата на звезду Гамма Цефея.

— Гамма Цефея. Поняли.

Юкари и Соланж быстро записывали сыплющуюся на них информацию. Как только они спустятся с холма, связь с Землёй оборвётся. Нужно было обсудить все возможные проблемы сейчас, иначе потом будет поздно.

Но и засиживаться было нельзя. Системы жизнеобеспечения проработают ещё максимум два часа десять минут.

Девушки решительно поднялись и повернулись к Земле спиной. Обнявшись за плечи, Юкари скомандовала:

— Погнали, Соланж.

— Да.

— Три, два, один, хоп!

АКТ 7

Говорят, спускаться легче, но склон, ведущий к ледяной равнине, по-прежнему ощущался как ровная поверхность.

Отличие от пути туда заключалось в том, что усталость обеих девушек возросла многократно.

Им всё чаще приходилось делать перерывы. Точнее, это были не перерывы — их ноги заплетались, они падали и какое-то время просто лежали без сил.

Как только они перешли с покрытого пылью склона на гладкий лёд, они снова упали.

Соланж долго не могла подняться.

Сквозь лицевой щиток было видно её залитое потом лицо. Тяжело дыша, она сказала:

— Юкари, я хочу тебя попросить...

— Если скажешь «иди без меня», я пас, — перебила её Юкари. — Инструкции рассчитаны на наш общий вес. Если ты не полетишь, всё пойдёт прахом. Даже если упрёшься, я тебя потащу.

— И то верно...

Опираясь на Юкари, Соланж поднялась на ноги.

Они возобновили свои кенгуриные прыжки.

Когда на горизонте снова появился свет стробоскопа, у них открылось второе дыхание.

Он был установлен на уровне глаз, значит, расстояние до него вдвое превышало дальность горизонта.

Осталось всего каких-то четыре километра! А ведь каждый их прыжок — это шесть метров!

Добравшись до «Полера», они достали инструменты и начали разборку.

На всё про всё у них было всего полчаса. Если они упустят момент, то даже если взлетят, «Пуассона» там не окажется.

Они сняли две посадочные опоры из четырёх. Оставшиеся будут работать как полозья для защиты от опрокидывания. Весь груз из грузового отсека безжалостно выбросили.

Инлайны, на которые придётся основной вес, они привязали тандемом, словно колёса велосипеда.

Повреждённый двигатель оторвали с корнем и тоже выбросили.

Главным поводом для беспокойства оставалась система управления ориентацией. В обычном режиме инерциальная навигационная система управляет поворотом сопел двигателей, но взлёт лёжа на боку программой не предусмотрен. Если запустить её так, система сойдёт с ума, пытаясь выровнять аппарат. Чтобы автоматика не сопротивлялась воле пилотов, её пришлось отключить.

Руководитель по системам велел перевести управление в режимы «Gimbal Test» и «RCS Test». В первом случае движения ручки управления напрямую передаются на отклонение сопла. Во втором — двигатели ориентации включаются и выключаются вручную. По сути, это было полностью ручное управление в самом первобытном его виде.

Ещё одной проблемой была подача топлива. В баках топливо вытеснялось под давлением гелия, но сработает ли эта система, если аппарат лежит на боку?

«После старта возникнет перегрузка, и всё нормализуется, но в момент зажигания двигатель может чихнуть. К сожалению, решения для этого нет. Если пламя погаснет, просто нажмите кнопку зажигания ещё раз. Это всё, что можно сделать», — так им сказали на Земле.

Затем они оседлали центральную мачту, проходящую сквозь ось аппарата.

Кресла использовать было нельзя. Если отклонения сопла окажется недостаточно для смены ориентации, им придётся переносить вес собственных тел. Соланж села ближе к основанию мачты и вытянула руки к ручкам управления. Юкари уселась перед ней, сжимая в руках ремни безопасности, снятые с кресел, словно поводья.

— Прямо ведьмина метла какая-то.

— Метла, летящая на пяти махах.

Юкари посмотрела на часы. До старта три минуты четырнадцать секунд.

Они уже начали прогрев всех систем, но не было ни звука, ни индикации. Никто не знал, как пойдёт процесс, оставалось только молиться.

Соланж вдруг сказала:

— Может, успеем пробурить лёд?

— Не вариант. Времени нет, да и лишний груз нам ни к чему.

— Тогда я хотя бы установлю флаг.

— Эй, подожди!

Откуда только взялись силы? Соланж спрыгнула с мачты. Юкари бросилась за ней.

Из контейнера, валявшегося на льду, Соланж достала скрученный французский триколор.

Разложила треногу и расправила флаг из кевларовой ткани, натянутый на поперечную перекладину.

— А японский?

— У нас его нет.

— Обижаешь! У нас же совместная франко-японская миссия!

— Это касалось только полёта на низкую орбиту Земли.

— Ну тогда я сама его нарисую!

— Эй, не пачкай французский триколор!

Юкари, не обращая внимания на протесты, красной ручкой нарисовала в центре французского флага круг хиномару[✱]Хиномару..

Соланж фыркнула:

— Какой простой у вас флаг.

— А то! В месте, где никогда не всходит солнце, взойдёт хиномару.

— Так это солнце? А я думала, это ломтик салями.

На этом обмен колкостями закончился, и они вернулись к своим ракетным саням.

Связали себя страховочным тросом.

Минута до старта. Они выпустили последнюю осветительную ракету вперёд по курсу.

— Юкари, давай обратный отсчёт.

— Поняла... Сорок секунд. Тридцать пять... тридцать... двадцать пять...

Извернувшись, Юкари посмотрела назад: Соланж вытянула верхнюю часть тела вправо, вглядываясь в приборную панель.

— Температура и давление в норме.

— Держись крепче. Десять секунд... пять, четыре, три, два.

— Марк — зажигание!

Юкари сжалась в комок, как жокей на скачках, плотно прижавшись к мачте.

Бах! Их сотряс удар.

«Полер» продвинулся на метр и замер.

— Повторное зажигание!

Бах — в этот раз они не остановились. Появилось слабое, но постоянное ускорение.

«Полер» начал скольжение.

Освещённая прожекторами лунная поверхность мгновенно смазалась и пропала из виду.

Стремительно нарастала вибрация. Кто бы мог подумать, что на казавшейся идеально ровной ледяной равнине столько неровностей!

Ощущение было как на моторной лодке. Аппарат отрывался от поверхности, словно наскакивая на волну, и с грохотом приземлялся. Интервалы между прыжками становились всё длиннее.

Когда свет осветительной ракеты остался позади, стали лучше видны созвездия.

— Мы отклоняемся! Чуть правее!

Аппарат резко накренился и подскочил в воздух. Он начал вращаться.

— Сильно взяла! Центрируй кардан, выравнивай!

— Знаю!

«Полер» падал боком.

Если они коснутся льда в таком положении, то покатятся кубарем, как бревно, и им конец.

В последний момент Соланж выровняла аппарат. Скольжение продолжилось.

На горизонте появился свет стробоскопа.

— Стробоскоп вижу! До конца склона три километра!

— Начинаю подъём!

Передний ролик оторвался от поверхности. Нос задрался градусов на тридцать.

— Угол тангажа недостаточен! Юкари, вставай!

— Оп-па!

Юкари изо всех сил сжала мачту коленями, вцепилась в поводья и выпрямила спину.

Центр тяжести сместился, и нос задрался ещё выше.

— Возвращайся!

— Ой!

Юкари поспешно обхватила мачту.

Впереди виднелись только звёзды.

— Г-где эта Гамма Цефея?!

— Всё в порядке, я её вижу. Мы летим прямо на неё.

Отлично, но... куда делась Луна?

Юкари скосила глаза вниз и увидела движение во мраке. В угасающем свете осветительной ракеты беззвучно проносились террасы. Высота была метров сто.

— Обалдеть. Мы летим.

Соланж плавно выровняла аппарат горизонтально.

Прямо по курсу надвигался кольцевой хребет. Его гребень сиял белизной в лучах солнца.

И он... казался выше их.

— Эй! Высоты не хватает!

— Мы должны пройти впритирку, иначе потом не хватит горизонтальной скорости.

— Но мы же сейчас врежемся!

Тёмная стена приближалась с пугающей скоростью.

Юкари потеряла самообладание.

— А-а-а, врежемся, врежемся, врежемся-а-а!!

В следующее мгновение её зрение затопила ослепительно белая вспышка.

— ...?

Она с трудом разомкнула крепко зажмуренные веки.

Мир изменился до неузнаваемости.

Поток света и теней. Они вылетели на освещённую сторону Луны. Зияющие тёмными провалами кратеры стремительно надвигались и проносились внизу. Неподвижной оставалась лишь Земля на горизонте.

Подобный визуальный опыт Юкари знала только по видеоиграм. Лететь на сверхмалой высоте над горным хребтом на скорости 4 Маха, будучи открытой всем ветрам...

— ...ссон вызывает Полер, Пуассон вызывает Полер, ответьте! — прозвенел в шлеме высокий голос Аканэ.

Соланж ответила:

— Полер вызывает Пуассон, вы нас видите?

— Видим! Примерно в трёх километрах впереди. Не снижайтесь больше. Мы вас догоняем!

Оглянувшись, Юкари увидела сквозь выхлопные газы яркую точку света.

— Курс чуть правее... совсем чуть-чуть.

— Принято.

— Курс чуть правее... совсем чуть-чуть.

— Принято.

— А?

— Это не сейчас!

— А?

— Это не сейчас!

— Что такое, что происходит?

— Что такое, что происходит?

— Пуассон вызывает Юпитер-2, отключите ретрансляцию через DSN. Мы уже можем связываться напрямую.

— Юпитер-2 понял.

— Пуассон вызывает Юпитер-2, отключите ретрансляцию через DSN. Мы уже можем связываться напрямую.

— Юпитер-2 понял.

Смешались прямые радиосигналы и сигналы от DSN, приходившие с трёхсекундной задержкой.

Внезапно перегрузка исчезла. Аппарат дёрнулся вперёд-назад и замер.

— Полер, горение завершено.

— У вас не хватает скорости! Полер, вы падаете! — истошно закричала Аканэ.

— Впереди! Впереди! Впереди гора!

На них надвигался огромный кратер.

Юкари быстро отпустила мачту и перебралась к Соланж.

— Обхвати меня. Я сейчас пну эту штуку.

— Х-хорошо...

— Давай!

Юкари подогнула ноги и со всей дури пнула топливный бак.

«Полер» отлетел вниз. Тут же мелькнула вспышка, и что-то смазало обзор.

Оглянувшись, Юкари увидела, как над краем кратера, удаляющимся со скоростью стрелы, закружились бесчисленные сверкающие обломки.

А сверху надвигался круглый нос «Пуассона». К его борту прицепилась Мацури.

— Мацури, обломки не задели?!

— Всё нормально. Юкари, вы слишком низко. Поднимайтесь.

— Поняла.

Юкари и Соланж достали реактивные пистолеты и дали залп. Но толку от этого было мало.

Они так и не достигли орбитальной скорости и уже миновали вершину своей параболической траектории.

Газ в пистолетах быстро иссяк. Больше они ничего не могли сделать.

— Аканэ, ниже! Ещё ниже! — командовала Мацури.

— Но скорость...!

— Не бойся, я их вытащу!

Вспыхнули верньерные двигатели «Пуассона». Вопреки законам орбитальной механики, он тормозил и пикировал прямо на них. Это было больше похоже на падение, чем на снижение.

Мацури оттолкнулась от корпуса и выплыла в космос. За ней змеёй тянулся трос. Она стремительно приближалась.

Трос натянулся до предела. Мацури замахала им руками.

— Хо-о-ой! Юкари, выше!

По горизонтали между ними было не больше ста метров. Если ничего не сделать, Мацури пролетит у них над головами в паре метров.

— Соланж, отпусти меня.

— Что ты задумала?

— Делай что говорю!

Юкари переместилась под Соланж и изо всех сил пнула её в живот.

Глаза удаляющейся вверх Соланж расширились от шока.

— Юкари, что ты творишь...

Она не успела договорить — в неё что-то врезалось.

Это была Мацури, летевшая с относительной скоростью пятнадцать метров в секунду. В то же мгновение Мацури взяла Соланж в захват за шлем и крепко обхватила её туловище ногами.

И тут же Юкари ощутила чудовищный рывок. Соланж, видимо, забыла, но они были связаны страховочным тросом!

— Агась, я поймала Соланж! Аканэ, поднимайся. Иначе разобьёмся.

— Сначала вернитесь на корабль! Я вас сожгу двигателем! Быстрее!

В двадцати метрах под «Пуассоном» висели Мацури и Соланж, а ещё в восьми метрах под ними болталась Юкари.

В момент перехвата натяжение троса дёрнуло Мацури и Соланж к кораблю, но рывок Юкари тут же погасил этот импульс. Получившая наибольший импульс Юкари первой подтянулась к кораблю, волоча за собой Мацури и Соланж.

Как только троица ввалилась в кабину, Аканэ включила маршевый двигатель на полную мощность.

Их с силой впечатало в заднюю переборку.

«Пуассон» пролетел над горным хребтом Апеннин[✱]Лунные Апеннины. с запасом всего в двадцать метров и вернулся на круговую орбиту.

— ...питер-2 вызывает Пуассон, ответьте. Пуассон, вы нас слышите? Пуассон, ответьте.

Надрывный голос диспетчера повторял это уже раз двадцать.

Но четвёрка была занята лишь тем, что пыталась успокоить свои готовые разорваться сердца.

Наконец Соланж потянулась к панели и вышла в эфир.

— Командир Соланж Арнуль вызывает Юпитер-2... Сама не поняла как, но мы вернулись на корабль. Мы все вместе. Рядом со мной Аканэ, Мацури и...

Соланж посмотрела на неё.

— ...и Юкари. «Пуассон» благополучно вышел на лунную орбиту.

Через три секунды с Земли донёсся рёв радости, от которого чуть не лопнули динамики.

АКТ 8

— Если, конечно, у нас есть на это время...

Аканэ, которая ёрзала на месте ещё с момента пролёта Южного полюса, наконец решилась заговорить, когда они находились над обратной стороной Луны, в районе кратера Королёв[✱]Кратер Королёв диаметром 437 км..

— У нас всё время не было ни секунды свободной, и мы пропустили этот момент. На следующем, седьмом витке нам уже нужно будет сходить с орбиты... Поэтому... если можно, я бы очень хотела посмотреть на это снаружи...

Соланж широко улыбнулась и дала добро:

— Прекрасная мысль. Давайте выйдем все вместе.

Соланж и Юкари сменили воздушные картриджи, и вся четвёрка покинула кабину.

Аканэ зафиксировала ноги на корпусе корабля, а Мацури обхватила её за шею.

Юкари держалась за мачту всенаправленной антенны, Соланж пристроилась с противоположной стороны.

— Мы-то с ней насмотрелись на это до тошноты.

— На такое можно смотреть бесконечно.

И это была правда.

На лунном горизонте вспыхнула голубая точка, которая мгновенно раздулась в гигантскую сферу.

Восторженный вздох Аканэ, прозвучавший в шлеме, эхом отозвался в сердце Юкари.

Мы возвращаемся туда.

В этот мир воды и ветра.

Как только мы приводнимся, я разденусь догола и наплаваюсь от души.

А как вернёмся в порт, обожрусь пиццей, мороженым и пельменями с креветками.

— Смотрите, смотрите, они всё ещё светятся! — Мацури показала вниз.

В темноте продолжали мигать два стробоскопа.

Один — на месте посадки, другой — на краю ледяной равнины.

Если соединить эти две точки и продлить линию до белеющего края кратера, получится их маршрут туда и обратно.

— С ума сойти. Мы столько протопали. То есть, пропрыгали.

— Вы шли прямо к Земле.

Если когда-нибудь там построят город...

Юкари задумалась.

Будут ли его жители иногда подниматься на край кратера?

Чтобы, тоскуя по родине, посмотреть на Землю.

На седьмом витке «Пуассон» запустил двигатель разгонного блока и покинул лунную орбиту.

Поскольку топливо было изрядно потрачено на спасение Юкари и Соланж, для возвращения выбрали самую экономичную траекторию. Прибытие на Землю откладывалось примерно на полдня, но это не было критично. По плану они должны были приводниться в Южной Атлантике через три дня, рано утром.

Соланж доложила на Землю о переломе, чем вызвала там изрядный переполох. После консультации с врачами было решено, что она не будет снимать скафандр с ноги до самого возвращения.

«Процесс заживления пока не начнётся, но это лучше, чем если кости срастутся неправильно», — сказал врач, заверив, что после возвращения всё благополучно вылечат.

Юкари помогала Соланж обтираться губкой — та сняла только верхнюю часть скафандра, — как вдруг француженка вскрикнула, уставившись на что-то, проплывавшее мимо неё.

— О нет! Как я могла так опростоволоситься...

— Что случилось?

— Образцы льда. Я сунула их в поясную сумку и совсем про них забыла. Они, наверное, уже растаяли.

— Вы взяли образцы льда?! — с жаром спросила Аканэ.

— Да, но они растаяли.

Соланж достала баночку и передала её Аканэ.

На стенке баночки дрожала мутная, тёмная лужица.

— Ого-о-о...

Аканэ достала из своих вещей любимую лупу и принялась напряжённо её изучать.

— Если бы мы положили её в термоконтейнер, всё было бы иначе. Изучение структуры льда могло бы дать много информации.

— Ну воды-то меньше не стало. Главное, что мы доказали: её там полно.

— Это да. Но откуда взялась эта вода, когда она там появилась — всё это пока загадка.

Аканэ поднесла баночку к лампе и пристально вглядывалась внутрь.

— Ну что, профессор Аканэ, сделали открытие?

— Что же это такое... — Аканэ выглядела крайне взбудораженной.

— Дай-ка посмотреть.

Юкари забрала баночку с лупой и посмотрела сама.

— И что там такого?

— Видишь что-то вроде волокон?

— А, эту волосатую штуку?

— А внутри этих волокон есть утолщение...

— О, точно, есть.

— И это утолщение... оно ведь шевелится?

— ......

Юкари молча продолжила наблюдение. И правда... прозрачное нечто размером меньше миллиметра как будто шевелилось.

Теперь баночку и лупу забрала Соланж.

— Действительно шевелится! Было такое животное... Как же оно по-английски называлось?

— По-японски это тихоходка. Потому что она похожа на медведя. Но у тихоходок четыре сегмента тела и четыре пары ног. А у этого существа пять сегментов и две пары ног.

— И правда. Разве на Земле есть такой планктон?

— Надо проверять. Микроорганизмов много всяких. А эти волокна похожи на диатомовые водоросли.

— Значит ли это... — начала Юкари. — Что эта штука с самого начала была в баночке?

— Исключено. Они прошли строжайшую стерилизацию. Ты же сама видела, я плёнку сняла только на Луне.

— Точно.

Баночка с лупой перешли к Мацури.

— Хо-о. Инопланетная жизнь?

Мацури легко произнесла слова, которых даже далёкая от науки Юкари старалась избегать.

— Пока специалисты не посмотрят, ничего утверждать нельзя, — Аканэ старалась оставаться осторожной. — Может, на Землю упал огромный метеорит, и морская вода долетела до Луны.

— Но общепринятая теория гласит, что воду на Луну занесли кометы, — возразила Соланж.

— Агась. Значит, это кометная жизнь?

— Я же говорю, так просто выводы делать нельзя! Хотя да, есть теория, что жизнь зарождается на кометах... Ох, если это так, то это невероятно!

Аканэ едва сдерживала восторг. Видимо, эта теория нравилась ей больше всего.

Когда условия ухудшаются, тихоходки втягивают лапки, словно черепахи, и впадают в спячку (ангидробиоз). В таком состоянии они демонстрируют невероятную выживаемость: могут вариться в кипятке шесть часов и годами выживать в полностью высушенном состоянии.

— Но даже если они родом с Земли, то, что они замёрзли, а потом снова ожили — это же круто. Когда они вообще попали на Луну?

— Думаю, довольно недавно. На той ледяной равнине почти не было кратеров.

Соланж проходила курс селенологии, и оценка возраста лунной поверхности по плотности кратеров была одной из задач её миссии.

— Недавно — это когда? Лет сто назад?

— Я бы сказала, в пределах последних пятисот миллионов лет.

— Да это же древность!

— По геологическим меркам это недавно. Большинству кратеров около трёх миллиардов лет.

— Но это всё равно палеозой! Ещё до динозавров, — добавила Аканэ.

— И то не факт. Эта вода могла накопиться не сразу. Комета врезалась в Луну, водяной пар окутал всю планету. Затем он осел, и на полюсах не испарился. То, что эта равнина — результат постепенного накопления льда, тоже весьма популярная теория.

Затем Соланж обратилась к Аканэ:

— Как бы там ни было, первооткрывательница — ты, так что право назвать это принадлежит тебе. Как назовёшь?

— А?! Ой, ну я не знаю... — Аканэ густо покраснела.

— Агась. Раз нашла Аканэ, значит, Аканэмуcи (жучок Аканэ).

— Аканэмуcи! Аха-ха, отлично, то что надо!

— Подождите, это как-то... ну не знаю!

— Аканэмуcи. Звучит неплохо. Решено.

После этого они открыли кучу упаковок с космической едой и устроили пир в честь открытия: куриный салат, омлет, говяжье рагу, сыр, тосты с джемом, лимонад, груши, клубника, шоколад.

Наевшись от пуза, Юкари снова посмотрела на баночку.

Она вспомнила ту тёмную ледяную равнину, где они её нашли.

— Знай мы, что там кто-то есть, было бы не так одиноко...

— Тебе было одиноко? — вмешалась Соланж.

— Ну да. Рядом из живых существ — только высокомерная француженка. Замёрзнуть там насмерть было бы очень одиноко.

— Да? Ну, в следующий раз возьми с собой какого-нибудь симпатичного парня.

Соланж впервые сказала что-то в духе типичной французской девушки. Но при этом не забыла добавить свою непоколебимую убеждённость:

— Впрочем, я не думаю, что вы долго сможете побыть там вдвоём.

Может, оно и так.

Глядя на уменьшающуюся Луну в иллюминаторе, Юкари подумала:

Наверное, в недалёком будущем мы снова там окажемся.

В следующий раз возьмём кучу еды и воздуха.

Притащим лыжи, коньки и сноуборды, соберём большую компанию и будем веселиться до упаду.

А ещё натопим льда и устроим себе горячий источник. Вот таким и должен быть настоящий космический туризм!