Глава 8. Шалости духов
АКТ 1
В полумраке кабины Юкари не отрывала взгляда от экрана перископа.
В поле зрения объектива типа «рыбий глаз» виднелась изогнутая поверхность Земли.
Внизу сгущались сумерки.
Величественные дуги перистых облаков пылали багрянцем, отбрасывая длинные тени вперёд. Плывущие под ними слоистые облака казались тонкими блинчиками.
Когда облачность рассеялась, показалось тускло-синее море. По нему были рассыпаны белые крапинки, похожие на сахарную пудру — то ли облачка, то ли барашки волн, разобрать было невозможно.
— Какое холодное море... — пробормотала Юкари себе под нос.
Оно совершенно не походило на привычные коралловые рифы. За те двадцать пять минут, что она пересекала южную часть Тихого океана, цвет воды внизу менялся каждую секунду.
— Как дела? Измерила высоту? — окликнул её Киносита.
Чтобы не потерять «Тампопо» окончательно, центру управления требовались данные оптических наблюдений с самого корабля.
— А, да, сейчас сделаю, — ответила Юкари, придя в себя.
Совместив визирную линию перископа с изогнутым горизонтом, она сняла показания по шкале нониуса. Если не считать того, что небо и земля поменялись местами, процесс ничем не отличался от навигации прошлого века.
— Высота сто девяносто четыре километра. Скорость... 7,8 километра в секунду.
— Похоже, ты всё-таки вышла на какую-то орбиту.
В голосе Киноситы слышалось слабое облегчение. Как бы то ни было, орбитальная скорость достигнута. Она не упадёт прямо сейчас.
— ...Сейчас пролетаю над сушей. Кажется, Южная Америка.
— Мне нужны точные данные. Сверься с картой, если сможешь.
Юкари открыла карту в руководстве по эксплуатации и снова прильнула к перископу.
В центре обзора надвигалась изрезанная береговая линия. Побережье было окрашено в красно-коричневые тона, и было видно, как в море впадает множество мутных рек.
— Э-э... пятьдесят один градус южной широты, наверное, Пуэрто-Монт в Чили. Прохожу прямо над ним, полётное время двадцать семь минут четырнадцать секунд.
— Принято. Начинаем разработку плана возвращения.
— Вы уже поняли, в чём дело? Почему меня занесло на такую дурацкую орбиту?
После секундной паузы Киносита ответил:
— Пока нет. Даже если гироскоп выдавал ошибку, непонятно, почему наша оптическая служба слежения этого не заметила. Где именно ракета отклонилась от курса — загадка. К тому же непонятно, откуда взялась дополнительная энергия для компенсации потерь при увеличении наклонения орбиты... Но сейчас нам остаётся только принять факты.
— Ну, принять-то я приму, но... — Юкари недовольно надула губы, но развивать тему не стала.
Да и не могла она особо возмущаться.
В конце концов, это она сама настояла на запуске во что бы то ни стало. И вот — хотя причина ещё не ясна — результат оказался вполне закономерным.
Да, этот проект — опасный, жрущий уйму денег, эгоистичный и доставляющий кучу проблем окружающим...
Но Юкари думала о другом.
«Если его закроют из-за меня, останется неприятный осадок...»
Так или иначе, до истечения срока, установленного Управлением экономического планирования, она успела выйти на орбиту. Если она благополучно приводнится, космодром на Соломоновых островах и её проект будут спасены.
Всё будет хорошо, Земля на семьдесят процентов состоит из океанов.
Как-нибудь выберусь.
На главном экране центра управления проецировалась карта мира в проекции Меркатора с расчётной траекторией «Тампопо».
В течение следующего часа корабль должен был пересечь Бразильское нагорье, перелететь Атлантику, пройти над Северной Африкой, Европой южнее Москвы, затем над Китаем и Филиппинами.
— М-да уж. Сейчас под «Тампопо» проплывает восемьдесят процентов всей поверхности Земли... — вздохнул Насуда.
— Сажать на первом витке при движении на юг нельзя, — сказал Киносита. — Филиппины и архипелаги Новой Гвинеи слишком опасны, а дальше траектория идёт вдоль Золотого Берега[✱]Имеется в виду Золотой берег в Австралии. — малейшая ошибка, и она упадёт на сушу.
— Согласен. А чуть опоздаем — и она рухнет в «Ревущие сороковые» в разгар зимы[✱]Тут характерная для жителя Северного полушария ошибка, в Южном полушарии декабрь — летний месяц. Хотя в воды Антарктического циркумполярного течения (течения Западных ветров) посадку космического корабля точно не стоит производить ни в какое время года..
— Значит, третий виток. Вход в атмосферу южнее Шри-Ланки и приводнение в районе Кокосовых островов.
Насуда кивнул:
— Кокосовые острова принадлежат Австралии. Кажется, там есть военно-морская база. Возможно, удастся договориться о спасательной операции.
Насуда немедленно схватил телефон и заговорил по-английски.
Киносита обратился к Мацури:
— Передай ей, что мы планируем возвращение на третьем витке.
— Агась... Юкари, мы тут придумали новый план возвращения.
— Когда и где?
— На третьем витке. Войдёшь в атмосферу над Шри-Ланкой и упадёшь в Индийском океане возле Кокосовых островов.
— Кокосовые острова[✱]Кокосовы острова (Килинг).? Впервые слышу.
— Там классно! Когда я была маленькой, мы всей деревней плавали туда на каноэ.
— Врёшь[✱]Примерно 7 тысяч км в одну сторону..
— Племя тарихо никогда не врёт.
— Ну ладно... Значит, у меня есть целых три часа, чтобы поваляться и расслабиться?
— Нужно проверить все системы и потренироваться в ручном управлении ориентацией. А раз гироскопу верить нельзя, придётся ориентироваться по звёздам. Так что расслабляться некогда.
— Вас по-о-оняла.
АКТ 2
Проверив давление в кабине, Юкари осторожно подняла визор шлема.
В нос ударил запах изоляционных материалов.
Был слышен шум вентиляторов системы жизнеобеспечения и гудение инвертора. В остальном в капсуле было удивительно тихо.
— Это «Тампопо». Перехожу на ручное управление ориентацией.
— Агась, поняла.
Юкари переключила тумблер в ручной режим, взялась правой рукой за ручку управления и сняла предохранитель.
— Лёгкий крен вправо.
Она слегка отклонила ручку вправо.
Клик.
За спиной сработал электромагнитный клапан. Звука выхлопа не было слышно. Индикатор пространственного положения на приборной панели начал вращаться.
— Угловая скорость крена — двадцать градусов в секунду.
Как только она вернула ручку в нейтральное положение, снова раздался щелчок, и вращение корабля мгновенно прекратилось.
— Угловая скорость крена — ноль. Слушайте, да это проще, чем в видеоигре.
— Юкари, выгляни наружу и убедись, что ты действительно остановилась.
— Всё нормально. Луна висит так, будто её к стенке приколотили. Как сияющая серебряная тарелка.
— Ого! Я бы тоже хотела на это посмотреть!
— Насладишься видом, когда полетишь на третьей ракете.
— Это точно~
Затем Юкари последовательно проверила управление по всем трём осям. Всё работало штатно.
— Похоже, гироскопу капсулы можно верить. — И она как бы невзначай бросила: — Наверное, прокляли только ракету-носитель.
В ответ раздался истошный вопль Мацури:
— А-А-А-А!! КАКОЙ КОШМАР!!!
— Ч-что случилось, Мацури?! — испуганно спросила Юкари.
— Юкари, прости! Я так сильно, так нереально тупанула !!
— Да что случилось-то?!
— Я забыла сказать папе и маме, что старт перенесли! Я просила их не проклинать ракету двадцать седьмого числа, но сегодняшнюю они точно прокляли!!
— ...И всего-то?
Юкари с облегчением выдохнула.
— Какое ещё «всего-то», Юкари?! Это же катастрофа! Злые духи очень сильные! — Мацури была абсолютно серьёзна.
— Но ракета же не взорвалась. Подумаешь, слегка отклонилась от курса.
— Расслабляться нельзя! Злые духи всё ещё там. Дальше будет только ху...
Сквозь микрофон донеслось: «Эй-эй, Мацури-тян, ты что такое несёшь?», и связь прервалась.
Юкари усмехнулась.
— Вера в духов — это, конечно, хорошо, но давай всё-таки верить в силу науки, Мацури. Система ориентации работает, осталось только включить тормозной двигатель и раскрыть парашют, и всё будет в ажуре. Не о чем волноваться, во-о-обще не о ч...
В этот момент...
Капсулу сотряс мощный удар снизу.
— А-А-А-А!!
Юкари невольно вскрикнула. Открыв глаза, она увидела, что авиагоризонт бешено вращается.
— Э-это «Тампопо», у нас ЧП! Сильный удар, корабль быстро вращается! Сработала сигнализация — утечка из второго бака окислителя, так, что ещё...
Раздался голос Киноситы:
— Закрой визор и проверь давление в кабине!
— П-поняла. Визор закрыт, давление в норме. Тревога: управляющий клапан B39 — красный!
— Проверь подачу кислорода. Если есть отклонения, переключайся на аварийный ранец!
— Расход кислорода в норме.
Юкари изо всех сил старалась выровнять дыхание и проверяла приборы.
— Температура в кабине, напряжение — в норме. Система жизнеобеспечения полностью исправна... Скорость по крену — триста четырнадцать градусов, по тангажу — сто сорок[✱]Это близко к цифрам при несанкционированном включении двигателя системы ориентации на «Джемини-8» (экипаж — Нейл Армстронг и Дэвид Скотт) 16 марта 1966 года, наиболее серьёзном инциденте такого рода на орбите..
— Что с утечкой из бака окислителя?
— Давление на нуле. Похоже, всё вытекло.
— Пока не пытайся выровнять корабль. Есть риск воспламенения. Но если первый бак цел, всё в порядке. На возвращение это не повлияет.
— «Тампопо» понял... Ой!
— Что такое?
Она хотела сказать, что вокруг летают искры, но осеклась.
Это было то самое явление, о котором им рассказывали на теоретических занятиях и показывали на видео...
— Э-э... я вижу так называемых «космических светлячков[✱]Cosmic fireflies в англоязычной терминологии.». Бесчисленные сверкающие частицы окружают корабль. Кажется, их становится меньше.
— Должно быть, это вытекший окислитель. Видишь что-нибудь ещё?
Юкари вгляделась.
Из-за того что корабль вращался, рассмотреть что-то детально было сложно, но...
— Ой, мамочки... Там что-то большое! Похоже на обломки!
— Опиши конкретнее.
— Что-то белое, длинное и тонкое, как лента или кабель. И ещё... что-то похожее на квадратный кирпич. Чёрный... исчез.
— Продолжай наблюдение за пространством внутри и снаружи. Мы сейчас проанализируем телеметрию.
— Этот чёрный обломок... Киносита-сан... — голос Юкари слегка дрожал. — Он был похож на плитку термозащиты.
Ответ последовал секунды через три:
— Плитки имеют форму изогнутых параллелограммов.
— Может, так и было. Я видела его лишь мельком... но больше я нигде таких деталей не видела...
Если отвалится хотя бы одна плитка из армированного углеродного волокна, возвращение на Землю станет невозможным. Это знали все, включая Юкари.
— Всё в порядке? Эй, у вас есть идеи, что произошло?
— Сейчас выясняем. Будем решать проблемы по мере поступления.
— Я понимаю. Я всё понимаю, но...
— Успокойся.
— Я СПОКОЙНА!
— Да ну? Твоё тело говорит об обратном.
— А?
Юкари поспешно посмотрела на датчик пульса на груди.
Больше ста двадцати ударов в минуту.
Она покраснела. Вдруг у неё жутко зачесалась голова, но шлем мешал почесаться.
— Да вы издеваетесь! Сацуки-сан, вы что, вывели медицинские данные на главный экран?!
— Именно так. Если не хочешь, чтобы все на тебя смотрели, сделай глубокий вдох и успокойся.
Это был первый раз после старта, когда она услышала голос Сацуки.
— Я всё поняла, уберите их! Иначе я сейчас все провода выдерну!
— Вот-вот, так держать, — с улыбкой в голосе ответила Сацуки. — Юкари-тян всегда в лучшей форме, когда злится.
— Чт...
Поняв, что ею манипулируют, Юкари надулась ещё больше.
— Тогда так и скажу! Как только выясните, что случилось, докладывайте честно! Я тут командир корабля, вообще-то! Да, я немного испугалась, но... я уже давно ко всему готова! Конец связи!
Она так сказала, но где-то в глубине души уже загорелась тревожная лампочка с надписью «Возможно, я умру».
Придётся вывозить на одной силе воли.
Так она себе сказала.
АКТ 3
— Невозможно!
Мукаи, которого растолкали после всего четырёх часов сна, категорично отрезал, едва выслушав отчёт.
— Проектировщики в первую очередь учитывают возможные перегрузки баков! Это вам не «Аполлон»[✱]Речь про знаменитую аварию со разрывом кислородного бака в служебном модуле «Аполлоне-13», потребовавшей прерывания основной задачи по высадке на лунную поверхность и очень напряжённой борьбы за живучесть корабля. и не «Марс Обcервер»[✱]«Марс Обcервер» — американская АМС, запущенная к Марсу 25 сентября 1992 года с целью изучения поверхности, атмосферы, климата и магнитного поля планеты. Связь со станцией была потеряна 21 августа 1993 года, за три дня до планируемого выхода на орбиту вокруг Марса, вероятной причиной считается разрыв топливных баков двигательной установки., чтобы бак взорвался сам по себе! Такого просто не может быть!
— Ясно... Значит, космический мусор, — скрестив руки, заключил Насуда.
Космический мусор[✱]Космический мусор. — это бесчисленное количество обломков, вращающихся на орбите. Большинство из них — крошечные песчинки, но они несутся на скоростях, недостижимых даже для винтовочной пули. И каждый из них, по сути — маленький искусственный спутник.
— Но вероятность столкновения с обломком такого размера, чтобы нанести фатальные повреждения, практически равна нулю... Неужели это тоже...
Насуда хотел сказать «происки злых духов», но прикусил язык.
Мацури уже какое-то время сидела с приоткрытым ртом, глядя в пустоту. Видимо, новость стала для неё сильным шоком.
— Второй бак находится здесь. Он имеет форму сосиски и опоясывает внешний край двигательного отсека, — Мукаи указал на чертёж. — Судя по расположению повреждённого клапана, обломок, вероятно, ударил сбоку по касательной, пробив термозащиту и стенку бака.
— Мы можем это починить?
Мукаи хотел что-то сказать, но осёкся и ответил:
— ...Пока не знаю. Даже если мы чудом поймаем эту плитку, у нас нет оборудования, чтобы приклеить её обратно.
— А что если использовать клей из ремкомплекта для скафандра? — предложила Мотоко. — Он держит до трёхсот градусов~
— Дело не в этом. Если плитка отвалилась, значит, подложка под ней смята в гармошку. Как порванная сёдзи (бумажная перегородка).
— И всё же нужно проверить любой, даже самый ничтожный шанс, — сказал Киносита. — Это беспрецедентно, но давайте Юкари выйдет в открытый космос и осмотрит повреждения.
— В этом скафандре слишком опасно! — возразила Сацуки. — Он предназначен для работы внутри корабля. Да, он герметичный, но от микрометеоритов и солнечной радиации он вообще не защищает!
— Операция пройдёт в тени Земли. А если она окажется на дневной стороне, сможет спрятаться в тени капсулы. Всё будет хорошо, она справится.
— Отлично, вот для этого нам и нужен человек на борту! До дедлайна ещё восемь часов. Пусть попробует всё, что в её силах! — воодушевлённо произнёс Насуда.
— ...Вы как будто даже рады этому? — заметила Сацуки.
В этот момент в зал вбежал сотрудник отдела по связям с общественностью.
— Директор, пресса сходит с ума! Спрашивают, почему изменилась орбита и что мы сейчас обсуждаем!
— Нам нечего скрывать. Объявите всё как есть, включая то, что мы сейчас расследуем! — скомандовал Насуда.
Минуту спустя новость облетела весь мир.
АКТ 4
— Выйти наружу?
— Именно. Мы не планировали внекорабельную деятельность[✱]Внекорабельная деятельность., и твоей подготовки недостаточно, но...
— Нет, я сделаю это!
Выслушав объяснения, Юкари согласилась без колебаний.
Всё лучше, чем сидеть сложа руки.
Первым делом Юкари надела аварийный ранец СЖО, встроенный в спинку кресла, и проверила герметичность шлема. В ранце был запас кислорода и электроэнергии на один час.
Затем нужно было остановить вращение корабля[✱]Может показаться неправдоподобным по сравнению с «Джемини-8», что Юкари не дали немедленно остановить вращение корабля, однако описанная ситуация принципиально отличается отсутствием постоянного ускорения вращения. На «Джемини-8» скорость в 1 оборот в секунду была лишь достигнутым значением, без немедленных действий Армстронга (обесточившего основную систему управления двигателями ориентации и включившего независимую, предназначенную только для схода с орбиты) она бы продолжила быстро нарастать, экипаж бы потерял сознание от перегрузок, а затем корабль был бы разорван центробежной силой..
Она переключилась на ручное управление и взялась за ручку.
— Хоть бы ничего не взорвалось...
Глядя на индикатор положения, она начала подавать импульсы по каждой оси. Всё в порядке. Реакция системы была такой же чёткой, как и в прошлый раз.
Остановив вращение, она по указаниям с Земли сориентировала капсулу в нужном направлении.
— Это «Тампопо», вращение остановлено.
— Теперь нужно сбросить давление в кабине. Вентиль справа, с красной биркой.
— Знаю.
— Визор закрыт?
— Обижаете.
Юкари сорвала бирку и повернула вентиль. Звука не было, но стрелка манометра поползла вниз.
— Сброс воздуха начат... Становится прохладно.
— Это временное адиабатическое охлаждение. Пока давление падает, пристегни страховочный трос.
— Поняла.
Через несколько минут в кабине образовался вакуум.
Юкари снова включила двигатели ориентации, чтобы остановить медленное вращение, вызванное выходом воздуха.
— «Тампопо». Открываю люк.
— Принято. Корабль сейчас находится в тени Земли. Тень продлится ещё двадцать минут. Обязательно вернись внутрь до истечения этого времени.
Она открыла люк над головой.
Оттуда на неё взглянула квадратная, похожая на пещеру пасть космоса.
Отстегнув ремни, она взялась правой рукой за край люка и осторожно подтянулась.
Тело плавно всплыло.
В мгновение ока её верхняя половина оказалась снаружи.
Первое, что бросилось ей в глаза — газ, вырывающийся из носовой части!
— Из носа что-то...
Начав фразу, Юкари осеклась.
Это был Млечный Путь.
Полоса света действительно была серебристой.
Прямо по курсу, на краю Млечного Пути, сияла красная, как рубин, звезда[✱]Бетельгейзе.. Рядом с ней — три звезды, выстроившиеся в ровный ряд[✱]Пояс Ориона — Альнитак, Альнилам, Минтака..— Созвездие Ориона... Давненько я его не видела.
На острове Аксио Орион обычно находился чуть севернее зенита и двигался на запад «вверх ногами».
Сейчас же ориентация корабля случайно совпала с горизонтом Японии, и созвездие выглядело так, как она привыкла его видеть.
Звёзды не мерцали, они сияли ярко и крупно.
Юкари решила проверить знания астрономии, полученные на тренировках. На противоположном от Ориона «берегу» Млечного Пути находились Кастор и Поллукс из созвездия Близнецов. Чуть поодаль — Процион из Малого Пса... А вот Сириус, который должен был быть дальше, скрылся за силуэтом носовой части капсулы, словно вырезанным на фоне звёздного неба.
— Что случилось, «Тампопо»? Доложи обстановку, — вызвал её Киносита.
— А, простите. Засмотрелась на звёзды.
— Не забывай, через пятнадцать минут наступит рассвет.
— При-и-инято.
Юкари медленно развернулась лицом к корме. За торчащим, как парус, люком тянулся двухметровый двигательный отсек.
— Вышла полностью. Держусь за люк. Ощущения похожи на тренировки в бассейне. Прямо передо мной абсолютно чёрная Земля... О, вижу немного света. Мы сейчас где?
— Над «каблуком» Апеннинского полуострова. Скоро пройдём южнее Москвы, пересечём Тянь-Шань...
Голос Киноситы запнулся.
— Не отвлекайся. Включи фонарь и осмотри корпус.
— Да-да, включаю.
Она включила фонарь на плечевом ремне. В круге света появилась знакомая обшивка капсулы.
— Так... на первый взгляд всё в норме... АХ!
— Что там?
— Пробоина по правому борту ближе к корме. Чуть ниже створки отсека с поплавками. Диаметр сантиметров десять, края рваные.
— Как мы и предполагали. Подберись ближе и осмотри теплозащитный экран. Осторожно, не зацепись скафандром или фалом за острые края.
— Поняла.
Цепляясь за выступы на корпусе, она продвигалась к корме на одних руках. Поза напоминала отжимания, но, разумеется, никакой тяжести она не чувствовала.
Юкари добралась до кормы.
Теплозащитный экран, закрывающий днище, был выложен ровными рядами плиток и имел форму слегка выгнутого блина.
В центре зияло небольшое отверстие со створкой, из которого торчало сопло двигателя системы орбитального маневрирования.
Юкари провела лучом фонаря по внешнему краю.
И... её худшие опасения подтвердились.
— Нашла повреждение экрана... Две плитки отлетели, всё вокруг вздулось.
— Что под плитками?
— Сотовые панели[✱]Сотовые композитные панели. Такие активно используются в конструкции спутников в силу лёгкости и прочности. На «Шаттле» под теплозащитными плитками находился тонкий слой демпфирующего фетра (SIP — Strain Isolation Pad). смяты в кашу.— Понятно... Как думаешь, если бы у нас были запасные плитки, их можно было бы туда вставить?
— Вряд ли. Основание сильно деформировано, выпирает сантиметра на три. И от дыры во все стороны идут трещины.
Юкари докладывала на удивление бесстрастным тоном.
Она понимала, что это означает смерть, но оставалась пугающе спокойной.
Неужели её накроет паника позже?..
— Понятно. Пока возвращайся в корабль.
Голос Киноситы тоже был спокоен.
АКТ 5
Положив трубку телефона, Насуда произнёс:
— Сказали, что «Шаттл» смогут подготовить в лучшем случае за четыре дня, а «Союз» — за две недели. Вот же ж... Здоровенные махины строят, а об оперативности не думают!
Тут Мацури резко вскочила.
— Эй, Мукаи-сан, когда полетит третья ракета?
— Точно, у нас же есть третий экземпляр! — Мукаи встрепенулся.
Для этой миссии подготовили три ракеты LS-5A. Первая — для «Патфайндера», вторая — для «Тампопо», а третья всё ещё лежала в виде модулей в МИК.
Мукаи быстро прикинул в уме:
— Сорок часов... Нет, если поднапрячься, уложимся в двадцать четыре.
— Но корабль одноместный. Для спасательной операции он не годится, — возразил Насуда.
— Ещё как годится! Запустим её пустой, и Юкари просто пересядет в неё! — заявила Мацури.
— А ведь и правда... Нет, всё равно двадцать четыре часа — это слишком долго. Системы жизнеобеспечения хватит на восемь часов, в режиме экономии — максимум на двенадцать.
— Так кислород можно взять из баков с топливом! Пусть она снова выйдет наружу и...
— Мацури-тян, проблема не только в кислороде. Если мы не сможем поглощать углекислый газ, она всё равно задохнётся, — мягко объяснила Сацуки.
Мацури умолкла. На её огромных глазах навернулись слёзы.
В этот момент Киносита, который всё это время не отрывался от монитора, произнёс:
— Мацури-кун, а этот твой злой дух... он, случайно, не из тех, кого называют трикстерами? Любит жестокие розыгрыши?
— Агась... Злые духи любят проказничать. Но от их шалостей иногда и умереть можно.
Все непонимающе уставились на Киноситу.
— Я не верю в такие совпадения... Посмотрите на главный экран.
На карте, помимо траектории «Тампопо», появилась ещё одна синусоида.
— Киносита-кун, что это за орбита? Неужели...! — начал было Насуда.
— Российская орбитальная станция «Мир», — закончил Киносита. — Наклонение и долгота восходящего узла почти идентичны[✱]У «Мира» наклонение орбиты было i=51,6 градусов, что позволяет оценить, на какую орбиту вытянула РН корабль Юкари.. На следующем витке она пройдёт ровно на двести километров выше «Тампопо». Идеальная траектория для сближения, словно кто-то специально так рассчитал.
— Невероятно... Но с текущими возможностями «Тампопо» подняться на двести километров будет тяжеловато.
— Я всё просчитал. Если сбросить парашютную систему, это реально. Вернуться на Землю в корабле она уже не сможет, но жизнь мы ей спасём. К «Миру» сейчас пристыкован трёхместный корабль.
— Чёрт возьми... Да это просто чудо!
Насуда радостно потряс кулаками в воздухе.
Незапланированный выход в открытый космос, незапланированное рандеву... Человеку, не сведущему в космонавтике, было бы трудно понять, но это была цепь настоящих чудес.
— Но если мы будем полагаться на русских для её возвращения, миссию нельзя будет считать успешной. Мукаи-кун, срочно готовь беспилотный корабль, чтобы забрать её с «Мира»!
— Слушаюсь! Приступаю немедленно!
АКТ 6
Просто летая в космосе, денег не заработаешь. Для успешного космического бизнеса жизненно необходима маневренность, позволяющая приближаться к другим спутникам и кораблям.
И способность «Тампопо» к значительным изменениям орбиты, несмотря на его крошечные размеры, была одним из главных козырей проекта.
Хотя функционал капсулы был сильно урезан ради снижения веса, высокоэффективный двигатель ОМС (системы орбитального маневрирования) остался нетронутым. Именно его и решили использовать для стыковки с «Миром».
Юкари внимательно слушала инструкции Киноситы:
— Шанс у нас только один. Через тридцать семь минут ты выдашь импульс в перигее и перейдёшь на гомановскую траекторию перехода[✱]Гомановская траектория.. Через сорок четыре минуты — второй импульс, чтобы выровнять вектор скорости с «Миром». Поняла?
— Угу. Всё как учили на теории.
— Отлично. Сейчас начнётся жара. Мацури-кун пришла в себя, так что она возвращается к своим обязанностям.
— Принято. Мацури, ты слышишь? У нас всё идёт по плану!
— Агась, Юкари. Но расслабляться пока рано. Сосредоточься и постарайся!
— Да поняла я. С чего начнём?
— Сначала отстрелим парашютную систему. Потом перепрограммируем секвенсор. И ещё раз проверим часы и двигатель. Работы навалом!
— Погнали.
Прошёл один час двадцать минут.
Первый импульс прошёл успешно, «Тампопо» перешёл на эллиптическую орбиту и начал стремительно сближаться с орбитой «Мира». Станция должна была догнать её сзади, и как только они поравняются, Юкари должна выдать импульс в апогее, чтобы уравнять скорости.
Но «Мир» пока не было видно.
— Эй, что происходит? Мы же уже должны быть на связи!
— Юкари, тут такое дело... Переговоры с русскими ещё не закончились. Они боятся столкновения, поэтому пока не дают разрешения на сближение.
— Ч-ЧТО-О-О?!
Юкари потеряла дар речи.
Они что, торгуются, когда речь идёт о спасении жизни?!
Хотя, если вдуматься, их можно было понять. Стыковка с иностранным кораблём — дело серьёзное. Если что-то пойдёт не так, под угрозой окажутся миллиарды долларов и жизни космонавтов. Они пошли на сближение на свой страх и риск, потому что время поджимало, но вероятность того, что перед ними захлопнут дверь, была вполне реальной.
— Мы идём чётко по графику, Юкари. Космическое командование США[✱]Космическое командование США.передаёт нам точные координаты. До «Мира» семьдесят четыре километра, он на девять километров выше.
— Если мы так близко, я же могу связаться с ними напрямую по своей рации!
— Агась, точно. Попробуешь?
— Думаешь, по-английски поймут?
— Попытка не пытка!
— Отлично. Сейчас я спрошу у них, собираются ли русские бросить японскую школьницу на верную смерть!
Юкари полистала руководство по эксплуатации и настроила рацию на международную частоту для пилотируемых кораблей.
— Э-э... Хелло, «Мир». Хелло, «Мир», зыс из «Тампопо» фром SSA. Юкари Морита спикин, овер.
На второй вызов ей ответили по-английски:
— Говорит «Мир». SSA «Тампопо», слышу вас чётко и ясно.
Голос был глубоким, мужским.
Юкари нажала тангенту, еле сдерживая эмоции:
— Это «Тампопо». Я вас тоже слышу отлично. «Тампопо» потерял способность к возвращению на Землю. Прошу разрешения пристыковаться. Приём.
— «Мир» — SSA «Тампопо». Мы получили информацию о вашей ситуации из ЦУПа. Однако приказа на стыковку до сих пор не поступало.
Ну вот, началось.
Юкари решила бить наверняка:
— За этой ситуацией следит весь мир! Неужели русские оставят женщину умирать?!
После короткой паузы последовал ответ:
— «Мир» — SSA «Тампопо». Юкари, дослушай до конца. Мы будем действовать как гордые космонавты, такие же, как и ты. Плевать мы хотели на приказы тех, кто сидит внизу.
Эти слова пронзили её сердце, будто были сказаны на родном японском.
Здесь, в самом одиноком месте во Вселенной, Юкари почувствовала человеческое тепло.
— Спасибо, «Мир». Я так рада, что встретила вас. ...Кстати, я даже не знаю ваших имён.
— Я Олег Каманин. А со мной командир корабля Николай Беляев[✱]Очевидная отсылка к Николаю Каманину и Павлу Беляеву..
— Вас всего двое?
— Да. Мы живём тут вдвоём уже полгода[✱]Более чем реальная ситуация для 1992-94 годов, на «Мире» обычно находились двое космонавтов (командир и бортинженер) сменами примерно по полгода, потом уже началась программа «Мир-Шаттл» с более интенсивным посещением. Соответственно, это отсылает к следующим экспедициям на «Мир»: ЭО-12 (Анатолий Соловьёв и Сергей Авдеев) — 1992-1993 годы, провели на орбите 188 суток; ЭО-13 (Геннадий Манаков и Александр Полещук) — 1993 год, 179 суток; ЭО-14 (Василий Циблиев и Александр Серебров) — 1993-1994 годы, 196 суток.. Николай сейчас проходит процедуру декомпрессии и десатурации[✱]Реальный нюанс, вызванный переходом от 1 атм азотно-кислородной смеси внутри станции к 0,4 атм кислорода при ВКД. Постепенный переход на кислородную атмосферу с последующим снижением давления необходим, чтобы вымыть растворённый в крови азот и тем самым исключить кессонную болезнь. Меньшее давление в привычных скафандрах для ВКД — компромисс, чтобы они сохраняли подвижность и космонавт мог выполнять в них работы. В обратную сторону долгого ожидания уже не требуется. По сравнению с «Орланом» в американских скафандрах для ВКД EMU принято меньшее давление (0,3 атм), и для них требуется более длительные десатурация и декомпрессия., чтобы встретить тебя снаружи. На это уйдёт часа два. Ты сможешь подождать?
— Два часа — без проблем. Системы жизнеобеспечения хватит ещё на четыре часа.
— Понял. ЦУП передал, что в твоём скафандре не нужно проводить десатурацию[✱]Потому что в скафандре механического обжатия можно не понижать давление по сравнению с внутрикорабельным.. Это правда?
— Конечно. А я думала, это стандарт.
— Потрясающая технология. Но со стыковкой есть ряд проблем. Тебе придётся пришвартовать свой корабль тросом[✱]В реальности тросовые системы использовались в случае пилотируемых кораблей на «Джемини-11» и «Джемини-12», причём соединение «Аджены» тросом делалось после нормальной стыковки. Это к вопросу, чего это в российском ЦУПе не спешили одобрять сближение?. К тому же наш шлюз рассчитан только на одного человека. Николай поможет с тросом и проведёт тебя к шлюзу.
— Поняла. Но мне ещё нужно пролететь эти семьдесят километров. Что делать с навигацией? У меня почти не осталось топлива, так что права на ошибку нет.
— Об этом не волнуйся, Юкари. Мы уже ведём тебя радаром. Ваше относительное положение у нас как на ладони, так что мы будем давать тебе команды на маневрирование.
— Спасибо, Олег. Вы меня очень обнадёжили.
Затем Юкари передала содержание разговора с «Миром» на космодром Соломоновых островов.
— Уж не знаю, как там у вас, но мы с ребятами на орбите обо всём договорились. Сейчас я сближаюсь по их наводке. Относительное расстояние — шестьдесят три километра, высота — минус четыре. Планируемое время прибытия — двадцать четыре минуты.
Тон её был более чем победоносным.
Фраза Олега про «гордых космонавтов» запала ей в душу.
До сих пор она беспрекословно подчинялась приказам «снизу», но настоящие космонавты сами оценивают ситуацию и принимают решения. А это, чёрт возьми, чертовски приятно!
— «Мир» прямо по курсу, светится ярко, как Венера. Надеюсь, у них там есть душ. И перекусить бы не помешало.
— Какая же ты молодец, Юкари! Тут все в шоке, но так рады! — радостно затараторила Мацури.
— А то! Наверное, это новый мировой рекорд: первый полёт на одноместном корабле, выход в открытый космос, да ещё и стыковка!
— Агась, директор тут просто светится от счастья.
— В НАСА говорят, что космонавты, выходившие в открытый космос, считаются элитой. Вернусь — может, нанесу визит вежливости в Хьюстон. Хе-хе.
АКТ 7
С расстояния в несколько километров «Мир» напоминал огромный белый крест. Из-за отсутствия атмосферы масштаб было оценить невозможно, и станция казалась брелоком, прилипшим к стеклу.
Завершив маневр в апогее и выйдя на финальный отрезок сближения, «Тампопо» оказался в сотне метров над «Миром».
Когда Юкари сориентировала корабль вертикально, перед ней предстала усеянная белыми облаками Земля, а затем в поле зрения полностью вошла и сама станция.
— Ого... Какая же она огромная.
Юкари была поражена.
Спустя десять лет после запуска первого модуля[✱]19 февраля 1986 года., «Мир» оброс модулями «Квант-1», «Квант-2», «Кристалл», «Кристалл-2», «Экономия»[✱]В реальности после вывода «Кристалла» в 1990 году станция была дополнена модулями «Спектр», «Природа» и стыковочным модулем по программе «Мир-Шаттл» в 1995-96 годах, после выхода книги. и пристыкованным к нему кораблём, превратившись в гигантский комплекс длиной в сорок метров.
Потратив последние капли топлива, «Тампопо» завис в нескольких метрах от стыковочного узла на модуле «Кристалл».
— «Мир», это «Тампопо». Я на месте.
— Блестящий подход. Ты отличный пилот, Юкари.
— Да бросьте, я просто следовала инструкциям.
Юкари слегка покраснела.
— Какая же она здоровенная. Мой корабль на её фоне — как муха на хвосте у слона.
Олег рассмеялся:
— Отличное сравнение. Пока Николай не выйдет, давай я проведу тебе экскурсию по нашему дому. Видишь иллюминатор, в который я смотрю?
— Э-э, где?
— Посмотри на конструкцию в паре метров от шлюза.
Юкари торопливо оглядела станцию. Среди хитросплетения труб и поручней виднелся маленький круглый иллюминатор.
Нашла.
Так вот он какой, этот Олег... А он довольно молод.
Волнистые светлые волосы. Узкое лицо с резкими чертами.
— ...А он ничего такой.
— Видишь?
— Ага... Вижу. А вы меня видите?
— К сожалению, у вас там темновато. Так что интрига сохраняется.
— А как же Николай? Он не может говорить?
— Он в скафандре, проходит десатурацию.
— Не может быть, чтобы в скафандре не было рации!
— Ну... как бы это сказать... он у нас парень неразговорчивый.
— Да ладно?..
Юкари удивлённо склонила голову. Разве бывают неразговорчивые космонавты?
Ей казалось, что для жизни в космосе общительность — это самое важное качество...
— Ну, это же русские, — пожала плечами Юкари, опираясь на свои стереотипы. — Зато они НАСТОЯЩИЕ космонавты. Можно на них положиться!
Два часа спустя круглый люк шлюза открылся, и из него появилась массивная фигура в раздутом скафандре.
— Говорит командир Николай Беляев. Я снаружи. «Тампопо», приём.
Голос был низким, басовитым. Юкари гадала, почему он не участвовал в разговоре раньше, но, видимо, дело было не в плохом английском.
— Слышу вас отлично, командир Беляев.
— Я брошу тебе трос. Выходи.
— Поняла.
Она открыла люк и наполовину высунулась наружу.
Лицо Николая было скрыто за визором с золотым напылением.
Он бросил ей толстый кабель, к концу которого был привязан гаечный ключ. Трос, извиваясь, словно по волшебству, пересёк разделявшее их пространство в несколько метров. Юкари поймала его и привязала к поручню на корпусе корабля.
— Сначала переправим тебя. Ты знаешь, как пользоваться шлюзом?
— Да.
— Перебирайся по тросу ко мне. Когда зайдёшь в шлюз, я закончу швартовку корабля.
— Вам не нужна помощь?
— Я справлюсь один.
— ...Поняла.
«Какой нелюдимый мужик».
С лёгким чувством тревоги Юкари начала перебираться к шлюзу.