Глава 7. Затянувшийся обратный отсчёт
АКТ 1
26 декабря, восемь утра.
На стартовой площадке всё ещё клубилось облако белого дыма размером с небольшой холм, но на главном экране центра управления уже транслировалось увеличенное изображение ракеты-носителя с беспилотным кораблём, снятое телеобъективом.
— Т+128 с, 129... Окончание работы твердотопливных ускорителей.
Голос Киноситы эхом разнёсся по залу.
Ракета уже находилась в сотне километров от них и на экране выглядела как дрожащий огонёк факела. От этой светящейся точки отделились два небольших фрагмента, оставляя за собой тонкие шлейфы дыма.
— Отделение твердотопливных ускорителей прошло успешно.
Насуда, сидевший рядом с Юкари, едва заметно кивнул.
С этого момента вся работа ложилась на центральный блок. Успех полёта зависел от нового топлива, разработанного Мотоко Михарой. Малейшее отклонение в процессе горения — и тонкая дюралюминиевая камера сгорания разлетится в клочья.
— Только продержись... — сквозь зубы простонал Насуда.
Костяшки пальцев, сжавших подлокотники, побелели.
Юкари неотрывно смотрела на телеметрическую информацию.
На соседней стартовой площадке уже была установлена ракета LS-5A с пилотируемым кораблём «Тампопо» («Одуванчик»), предстартовая подготовка которой вступила в финальную фазу.
Если его беспилотный аналог, «Патфайндер» («Следопыт[✱]«Патфайндер» — это габаритно-весовой макет орбитального корабля системы «Спейс-Шаттл», построенный в 1977 году и изначально обозначавшийся как OV-098. Затем этот макет был выкуплен обществом США-Япония, получил это имя, был дооборудован и в 1983-84 годах экспонировался в Токио. Позже вернулся в США, сейчас экспонируется в Центре ракетных и космических исследований в Хантсвилле. Также в переводе на японский получается «Сакигакэ», название первой японской АМС. Данный КА был запущен к комете Галлея 7 января 1985 года и играл роль как упрощённого аналога следующей станции, «Суйсэй», так и первой полезной нагрузкой для РН Мю-3SII. Также, как в книге «Патфайндер» для «Тампопо» и LS-5A.»), успешно выйдет на орбиту, завтра полетит она.
— С момента отрыва прошло 310 секунд.
— Окончание работы центрального блока... Отделение ступени прошло успешно. Зажигание апогейного двигателя корабля... Все системы в норме.
По залу пронёсся коллективный вздох облегчения, а затем раздались аплодисменты.
— Рано! Ещё рано! — рявкнул Насуда. — Ждём подтверждения с острова Рождества[✱]Имеется в виду остров Рождества в Тихом океане (Киритимати), принадлежащий Кирибати.! Радоваться будем только тогда!
Успех запуска ракеты состоит из множества этапов. Нормальное завершение работы центрального блока означает успех разработки топлива, но пуск не может считаться полностью успешным, пока беспилотный корабль не выйдет на орбиту.
Одиннадцать минут спустя поступило сообщение из командно-измерительного пункта на острове Рождества, находившегося в четырёх тысячах восьмистах километрах от космодрома.
Киносита обменялся с ними короткими репликами.
Положив трубку, он негромко произнёс:
— Остров Рождества взял «Патфайндер» на сопровождение. Фактические данные: наклонение орбиты — 8 градусов, высота — 210 километров, скорость — 7,79 километра в секунду.
Доложив это, он позволил себе улыбнуться.
Сдерживаемые до этого момента радостные крики и аплодисменты взорвали зал. Мотоко, а затем и Мукаи начали качать и подбрасывать в воздух.
Насуда с сияющим от гордости лицом повернулся к Юкари:
— Поздравляю. Теперь твоя очередь. — Он протянул ей вспотевшую ладонь.
— ...Да.
Испытывая лёгкое физиологическое отвращение, Юкари пожала её.
По правде говоря, её рука тоже была мокрой от пота.
АКТ 2
Программа тренировок была завершена, но последний день пролетел как одно мгновение в суете пресс-конференций, медосмотров и брифингов по плану полёта.
Всё это время где-то в глубине мозга Юкари стоял тонкий, звенящий гул. Возникло странное чувство отстранённости, словно она смотрела на себя со стороны.
Однако Юкари была удивительно спокойна — даже для самой себя.
Точно так же она чувствовала себя накануне вступительных экзаменов. Состояние, когда ты сделал всё, что мог, и теперь остаётся только ждать решения судьбы.
— Думала, буду паниковать больше...
Перед тем как лечь в постель, выключив свет, Юкари приоткрыла шторы.
Между силуэтами Центра подготовки и главного корпуса до самого побережья простиралась синеватая тропическая тьма.
Вдалеке, у самой кромки воды, ярко выделялась стартовая площадка. Залитая светом прожекторов со всех четырёх сторон, она кипела жизнью: внутри стального каркаса мобильной башни обслуживания безостановочно сновали вверх-вниз лифты.
— Бедолаги, опять не спят. Отдохнули бы хоть перед самым стартом... хотя, кого я обманываю.
Это было невозможно.
В подземном бункере под стартовой площадкой Мукаи, не спавший уже третьи сутки, получал капельницу от Сацуки.
— А нет ли какого-нибудь лекарства, чтобы один укол — и сразу бодрячком?~
— Нет и не будет.
Лёжа на раскладной койке, Мукаи с упрёком посмотрел на неё.
— А что в этом бутыльке?
— Раствор Солита-T №3G с витаминами В и С[✱]«Солита-Т» (ソリタ-T) — реальный инфузионный раствор японского производства. Номер 3 означает сбалансированный по электролитам поддерживающий раствор (может восполнять физиологическую потребность организма в воде и солях), G — добавление до 5% глюкозы. В совокупности с добавкой витаминов группы B (особенно B1) и витамина C это хорошо известный рецепт японских капельниц для трудоголиков — на тот случай, когда вариант сходить поесть и поспать не рассматривается вообще..
— Да не нужны мне витамины, мне бы что-нибудь, чтобы глаза открылись...
— У меня есть, но я тебе не дам, — отрезала Сацуки. — Если пациент отказывается отдыхать, врач бессилен. Витаминная капельница — это единственный компромисс.
— Мне бы только до утра продержаться! Сейчас самый решающий момент!
— Самое лучшее — это поспать до утра. Полежи спокойно хотя бы эти два часа, пока капает!
АКТ 3
В три часа ночи Юкари разбудил звонок от Сацуки.
На улице было ещё темно.
Вместе с Мацури они пошли в столовую и съели свой завтрак: кокосовое молоко, яйцо и тост. Затем последовал медосмотр у Сацуки: температура, артериальное давление, пульс, анализ мочи.
Быстро заполнив медицинские заключения, Сацуки повела их в кабинет директора.
Насуда с красными, воспалёнными глазами — похоже, он тоже не сомкнул глаз — бегло просмотрел документы.
Затем он встал из-за стола и подошёл к девушкам-космонавтам.
— Морита Юкари-кун. Назначаю тебя командиром в первом пилотируемом полёте Космической ассоциации Соломоновых островов.
— Есть.
— Мацури-кун. Ты, как дублирующий пилот, будешь осуществлять наземную поддержку полёта.
— Агась.
Насуда перевёл взгляд с одной на другую, его лицо блестело от пота.
— Рассчитываю на вас.
Мацури отправилась в центр управления, а Юкари пошла в комнату ожидания для экипажа.
Первым делом Сацуки сделала ей клизму.
Затем Юкари облачилась в боевой скафандр, собрала волосы и надела шлем. В сопровождении двух техников она зашла в барокамеру размером с телефонную будку для проверки герметичности. Всё в норме.
Далее проверили датчики температуры, давления и пульса, встроенные в скафандр. Всё в норме.
Пять утра.
Держа шлем под мышкой, Юкари направилась к главному входу Центра подготовки. Впереди шла Сацуки, по бокам — сотрудники службы безопасности.
У выхода её уже ждал «Хаммер» охраны, окружённый плотной толпой журналистов.
Вспышки застрочили пулемётной очередью.
Телерепортёрша заверещала: «Она выходит! Юкари-тян появилась! В белом скафандре она направляется к нам!»
— Пожалуйста, остановитесь здесь!
— Посмотрите в камеру!
Юкари остановилась перед машиной.
— Пару слов!
— Постараюсь не допустить ошибок и выложиться на полную.
— Вы хорошо спали прошлой ночью?
— Да.
— Что бы вы хотели сказать своим родителям...
Игнорируя вопросы, она села в машину.
«Э-э... Юкари-тян выглядит немного напряжённой», — услышала она голос репортёрши, закрывая дверь.
Когда машина тронулась, Сацуки сказала:
— Ну и шумные же они.
— Ага.
Машина проехала мимо здания вертикальной сборки и покатилась вдоль рельсов, по которым вывозят стартовую платформу.
Небо на востоке уже окрасилось в багровые тона.
Стартовая площадка стремительно приближалась. Ракета всё ещё подсвечивалась прожекторами, но на фоне утренней зари уже казалась тёмным силуэтом. Из центрального блока струился пар жидкого кислорода. Журналистов здесь не было.
Выйдя из машины и поднявшись по длинному бетонному пандусу, Юкари увидела выстроившихся в ряд рабочих.
В свете прожекторов было видно, что у всех красные от недосыпа глаза.
— Вот и настал этот день. Ракета в идеальном состоянии. Можешь на нас положиться, — Мукаи попытался ободряюще улыбнуться, несмотря на измождённое лицо.
Юкари поняла, что он хочет снять её напряжение, и искренне обрадовалась этому.
— Угу, спасибо.
Она пожала ему руку. Мукаи густо покраснел.
— Хе-хе. Теперь эту руку долго мыть не буду.
— Вот потому-то вы, технари, и не пользуетесь успехом у девушек.
— А, вот оно что.
По рядам рабочих прокатился смешок.
Юкари поочерёдно пожала руки всем присутствующим, а затем вместе с Сацуки вошла в лифт кабель-заправочной мачты[✱]Именно так производилась посадка экипажа в корабль «Аполлон», по очень простой причине — на обоих стартовых комплексах 39-й площадки мыса Канаверал использовалась концепция «чистого старта» с отсутствием как мобильной, так и стационарной башни обслуживания. Посадка через кабель-заправочную мачту при наличии мобильной башни обслуживания, возможно, отсылает к связке H-IIA+HOPE-X на стартовом комплексе Ёсинобу космодрома Танэгасима, на момент выхода книги — перспективному проекту японской космонавтики (будет закрыт в 2003 году)..
Поднявшись на высоту двадцати метров, врач провела последний опрос.
— Как самочувствие?
— Идеальное. Вы же помните про наше соглашение?
— Какое ещё соглашение?
— Не выводить мои медицинские данные на общий экран.
— А, это. Не волнуйся.
— Ну, я пошла.
— Будь осторожна.
Юкари одна пошла по переходному мостику, ведущему к капсуле.
У открытого люка её ждал техник.
— Доброе утро.
— Погодка сегодня будет отличная.
— Ага.
— Тогда позвольте мне...
Техник обхватил верхнюю часть туловища Юкари сзади, и она ногами вперёд протиснулась в капсулу.
Поскольку капсула была направлена носом вверх, Юкари оказалась в положении лёжа на спине. Ложемент был отформован точно по её фигуре — от икр и поясницы до самой спины.
Техник подключил кабели к разъёмам скафандра и зафиксировал её восемью ремнями на плечах, груди, поясе и коленях.
Подвижными остались только голова и руки.
Юкари проверила положение опасных переключателей, связанных с пиротехникой, и включила главный тумблер питания.
Система жизнеобеспечения — ВКЛ. Внутреннее освещение — ВКЛ.
— Можно закрывать? — спросил техник.
— Да. Закрывайте.
Когда люк в десяти сантиметрах над её головой захлопнулся, Юкари повернула внутреннюю рукоятку, блокируя его. В люке было небольшое окно — единственное во всей капсуле. В него виднелось небо, кусок вышки и лицо техника.
Юкари показала ему большой палец, и техник отошёл.
Она наконец осталась одна.
С чувством облегчения Юкари осмотрела кабину.
Называть это кораблём было слишком громко — скорее, это было продолжение скафандра.
В сорока сантиметрах от её носа находилась приборная панель, рядом с ней — экран перископа.
Справа — панель предохранителей с рядами тумблеров, слева — вентили ручного управления. Под правой рукой — ручка управления ориентацией, под левой — рукоятка системы аварийного спасения.
В общем, свободного пространства в кабине хватило бы разве что на один надувной пляжный мяч. Обычный взрослый мужчина даже в люк бы не пролез.
Юкари провела в этом кресле уже десятки часов. Она была уверена, что сможет найти любой переключатель с закрытыми глазами.
Она включила радиостанцию и произнесла свой позывной:
— Это «Тампопо», центр управления, приём.
— Агась, Юкари, слышу тебя отлично! — раздался бодрый голос Мацури.
— Слышимость отличная. Бортовое время: пять часов двадцать семь минут... двадцать секунд.
— Время подтверждаю, расхождений нет. Начинаем предстартовую проверку?
— Да.
— Первое: чеки пиропатронов.
— На блокировке.
— Второе: ручка управления ориентацией.
— На блокировке.
— Третье: рукоятка системы аварийного спасения (САС).
— На блокировке.
И так далее, по бесконечному списку.
Параллельно шла проверка систем самой РН. Если с ракетой и наземным оборудованием всё будет в порядке, старт состоится ровно в восемь ноль-ноль.
Шесть часов тридцать восемь минут.
Закончив зачитывать пятидесятистраничную контрольную карту, Юкари спросила:
— Как идёт отсчёт? Всё по плану?
— Вообще-то он уже какое-то время остановлен, Юкари.
— Почему?
— Загорелась красная лампочка на одном из гироскопов. Сама система в порядке, так что, возможно, глючит датчик. Скорее всего, задержка на тридцать минут.
— Поняла. Сообщи, если что-то изменится.
— Агась, конечно.
«Обычное дело», — подумала Юкари.
Во время запуска «Патфайндера» задержка составила почти два часа...
Ожидая возобновления отсчёта, Юкари мысленно прокручивала в голове этапы полёта.
Высота ракеты на старте — двадцать один метр. Капсула, в которой она сейчас сидит, находится на высоте шестнадцати метров от земли.
Над ней — небольшая твердотопливная ракета САС, под ней — массивная вторая ступень максимальным диаметром два и четыре десятых метра.
По её бокам крепятся крупные твердотопливные ускорители первой ступени.
Старт начинается с зажигания всех трёх ракетных двигателей.
Ракета медленно отрывается от земли и, постепенно разгоняясь, уходит по трассе полёта на восток.
На этом этапе задача Юкари — докладывать о состоянии систем и быть готовой к прерыванию полёта.
В случае нештатной ситуации на ракете-носителе она должна левой рукой снять предохранитель и потянуть рукоятку САС. Первым движением капсула отстреливается от второй ступени, вторым — запускается двигатель САС, который уводит её подальше от взрывающейся ракеты. Затем нужно вручную раскрыть парашют.
Всё остальное управление осуществляют бортовой компьютер и автоматика с Земли.
Космонавт не имеет возможности вмешиваться в управление ракетой-носителем. Да если бы и имел — во время выведения перегрузки настолько велики, что даже просто дотянуться до приборной панели крайне сложно.
Примерно через сорок секунд ракета достигает точки максимального скоростного напора — МСН. Высота — десять тысяч метров, скорость — сверхзвуковая. Это самый опасный участок в атмосфере, когда вибрации достигают пиковых значений.
Две минуты десять секунд: отделение твердотопливных ускорителей.
Двигатель второй ступени продолжает работу, и по мере выработки топлива (и облегчения ракеты) перегрузки стремительно растут.
На этом этапе САС уже не нужна, поэтому она тоже отстреливается.
Ракета становится всё легче, и в конце активного участка перегрузки достигнут девяти G. Это в три раза больше, чем на «Спейс-Шаттле», но Юкари прошла жёсткие тренировки на центрифуге и была уверена, что выдержит.
Шесть минут одиннадцать секунд: окончание работы двигателя второй ступени.
После отстрела отработанной ступени начинается самостоятельный полёт корабля. Высота — 185 километров, скорость — 7,58 километра в секунду. Орбитальная скорость практически достигнута.
С помощью двигателей орбитального маневрирования в хвостовой части капсулы она переходит на круговую орбиту высотой 210 километров. Через 45 минут — ещё один короткий импульс. В это время проводится проверка всех систем корабля.
Телеметрия непрерывно передаётся на Землю, но оценка ситуации космонавтом с помощью всех пяти чувств также имеет огромное значение.
Корабль совершает четыре витка за шесть часов, и на последнем полувитке включается тормозной двигатель для схода с орбиты.
Начинается плавное снижение, и на высоте около 130 километров капсула входит в плотные слои атмосферы.
Во время плазменного обтекания связь временно пропадает.
Расчёт времени тормозного импульса, угла входа и ориентации капсулы выполняет компьютер, но в случае сбоя Юкари должна взять управление на себя.
Когда скорость падает до околозвуковой, выпускается парашют. Капсула приводняется со скоростью десять метров в секунду, надувает поплавки и дрейфует в ожидании спасателей.
Расчётная точка посадки — в пятистах километрах к северу от острова Аксио. Там дежурят спасательные суда и вертолёты. Но если она сильно отклонится от курса, поиски затянутся, и есть риск погибнуть до прибытия помощи.
Поскольку в этот раз орбита проходит вблизи экватора, опасность замёрзнуть ей не грозит, куда бы она ни приземлилась.
Но что, если её занесёт на склоны Килиманджаро или в высокогорья Новой Гвинеи?..
Юкари потрясла головой.
Хватит об этом.
Всё будет хорошо. Обязательно будет.
Она посмотрела на часы: было уже полвосьмого.
Юкари нажала тангенту радиосвязи:
— «Тампопо» вызывает базу. Есть прогнозы по возобновлению отсчёта?
— Юкари, подожди ещё чуть-чуть.
— Проблема серьёзная?
— С гироскопом, скорее всего, всё нормально. Инженеры говорят, проблема в сборе данных с датчиков.
— Задержка так и осталась тридцать минут?
— Пока да.
— Вас по-о-онял.
Восемь часов утра — два с половиной часа в капсуле.
— Ну как дела?
— Они сейчас совещаются. Подожди немного, Юкари, скоро всё решится.
Через две минуты Мацури вышла на связь:
— Юкари, выключай питание и выходи.
— А?
— Запуск отложили на сутки.
— П-поняла.
Когда Юкари вышла из машины у главного здания, её уже поджидали репортёры.
— Юкари-сан, ваши впечатления от отмены старта?
— Такое часто случается, — невозмутимо ответила она.
— Старт перенесён. Не вызывает ли это у вас сомнений в надёжности ракеты?
— Нет. Тот факт, что старт перенесли, говорит о том, что мы всё тщательно проверяем.
АКТ 4
На следующий день, 7:20 утра.
Раздался тяжёлый, гулкий звук.
«Отлично, первый этап пройден — мобильная башня обслуживания отведена», — мысленно отметила Юкари.
— Это «Тампопо». Башня обслуживания отведена. Похоже, всё идёт по плану?
— Агась, всё гладко, Юкари. Скоро начнём финальный наддув баков жидкого кислорода.
— Поняла. Удачи.
Прислушиваясь к звукам снаружи, Юкари посмотрела на часы на приборной панели.
Осталось сорок минут.
Ну вот, почти...
Сам полёт продлится всего шесть часов.
Это даже быстрее, чем долететь на самолёте до Японии.
Юкари погрузилась в раздумья.
«Вернусь домой — буду хвастаться перед одноклассниками. Скажу: 'А я Землю четыре раза облетела!'»
Хотя то, что она стала космонавтом просто по стечению обстоятельств, звучит как-то не очень круто.
Может, продолжать врать, как сейчас?
Ну, в детстве я ведь тоже мечтала покататься на шаттле... так что это не совсем ложь.
Юкари бросила взгляд на приборную панель.
«Эта штука... пусть она и просто бездушная железка, но если она вернёт меня из космоса целой и невредимой, может, я её даже немного полюблю? Совсем чуть-чуть».
Через несколько лет можно будет приехать на остров проведать их.
И если эта капсула ещё будет здесь, я попрошу посидеть в ней.
Накатит ностальгия... Стоп. А вдруг я в неё не влезу?
«Надо будет следить за фигурой, сколько бы лет ни прошло. И этот скафандр — обещали ведь подарить после миссии — если хоть немного поправлюсь, уже не надену. Хотя на людях я его всё равно носить не собираюсь».
«Интересно, меня теперь будут таскать по телешоу в таком виде? Не хотелось бы. Вот если как Мори-сан, выступать перед детьми — это другое дело. Приду в какую-нибудь начальную школу, встану в спортзале и скажу: 'А знаете, Земля и правда потрясающе красивая'... А красивая ли она на самом деле? Говорят, что вид из космоса меняет мировоззрение...»
Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Чуть больше чем через час она узнает это сама.
Ну вот, почти...
«Что-то я начинаю волноваться...»
— Ну, поехали! — подбодрила она себя. И в этот момент...
— Эй, Юкари. Тут возникла небольшая проблемка, — голос Мацури вдребезги разбил её фантазии.
— Ч-что за проблемка?
— Похоже, утечка жидкого кислорода. Один из двух датчиков выдаёт предупреждение. Скорее всего, ничего страшного, но просят выключить питание и покинуть капсулу.
— Эй... Если опасности нет, я могу и тут посидеть!
— Директор сказал, что лучше перестраховаться. Так что вылезай, Юкари.
— Если я сейчас вылезу и мы начнём отсчёт заново, стартовое окно закроется! Придётся снова всё откладывать!
— Агась, откладываем, Юкари. Решение уже принято. Оставим веселье на завтра.
— Но!...
Юкари прикусила язык.
Она понимала, что спорить бесполезно. Скрепя сердце, она ответила:
— Ва-а-ас по-о-онял.
Выйдя из лифта, Юкари спустилась по пандусу стартовой площадки, держа шлем под мышкой.
Сев в ожидавший её «Хаммер», она не проронила ни слова.
У главного здания её снова окружили репортёры.
— Второй перенос старта. Что вы сейчас чувствуете?
— Я уже привыкла, — угрюмо буркнула Юкари.
— Череда неполадок продолжается. Вы по-прежнему уверены в надёжности ракеты?
— Уверена.
— Есть мнение, что в погоне за экстремальным снижением веса и стоимости разработчики пожертвовали надёжностью. Что вы об этом думаете?
— Без комментариев!
— Но ведь испытательный аппарат отработал штатно! Почему же с вашим кораблём столько проблем?
Юкари свирепо зыркнула на репортёра.
— На что вы намекаете?!
— Н-нет, я ни на что не намекаю, просто хочу узнать...
— Вот и идите узнавать к главному инженеру Мукаи! — отрезала Юкари и решительно зашагала прочь.
АКТ 5
— ...Юкари, если ты будешь так кружить по комнате, только аппетит нагуляешь, — свесившись с верхней полки, сказала Мацури. — Ложись спать. Завтра важный день.
— Да ну его, — с отчаянием бросила Юкари. — Завтра всё равно опять отменят. Я уверена.
— Юкари, когда мысли в беспорядке, злые духи начинают шалить. Давай я сделаю магию для профилактики. Призовём добрых духов на помощь.
— Я же сказала, не надо мне никакой магии!
— Я денег не возьму.
— Да не в деньгах дело!
Юкари перестала мерить шагами комнату и прислонилась к стене.
— Когда на кону всё или ничего, я не хочу полагаться на каких-то там духов.
— Ого. Какая ты сильная, Юкари.
— Да я перед экзаменами всю ночь глаз не сомкнула, а потом на одной силе воли всё сдала! Мне море по колено!
— Ясненько, Юкари.
Убедившись, что боевой дух сестры не сломлен, Мацури успокоилась.
— Тогда можешь не спать, но давай выключим свет и ляжем в кровать.
— Угу...
В то же самое время, в подземном бункере стартовой площадки, Мукаи встречал свою пятую бессонную ночь.
— Сацуки-са-а-ан, ну пожа-а-алуйста... — умолял он.
— Я сказала НЕТ. Стимуляторы только берут энергию в долг у организма.
— Мне бы только до утра продержаться! В этот раз точно всё решится!
— А если опять отменят?
— Я не дам этому случиться!
— Нет. Только капельница.
— Я не могу лежать два часа, умоляю!
— ...
Сацуки внимательно посмотрела на Мукаи. Его лицо приобрело землистый оттенок, свидетельствуя о крайнем истощении.
— Ладно. Садись сюда.
— Премного благодарен!
Сацуки достала из кармана готовый шприц и вколола его в плечо инженера.
Пять миллиграммов дормикума[✱]Одна из торговых марок мидазолама, седативного средства из группы бензодиазепинов..
— Сейчас тебе станет легче.
— А? ...Легче... погодите... а... это как-то... не то...
Голова Мукаи безвольно упала на грудь.
— Даже без тебя ребята знают своё дело. Жаль, конечно, что ты пропустишь запуск, — сказала Сацуки погрузившемуся в глубокий сон Мукаи.
АКТ 6
29 декабря, 8:50 утра.
Юкари сидела в капсуле уже три часа двадцать минут.
Запланированное время старта прошло, но отсчёт всё ещё был приостановлен.
— ОБЪЯСНИТЕ НОРМАЛЬНО! Я не хочу слышать отговорки про «сомнения в гироскопе»!
— Юкари, завтра обязательно наступит.
— Я ТРЕБУЮ ОБЪЯСНЕНИЙ!! Позовите Мукаи-сана!!
— Агась, подожди немного... Мукаи-сан сейчас спит, так что с тобой поговорит директор.
Микрофон перехватил Насуда:
— Э-э, видишь ли, мы проанализировали данные «Патфайндер» и обнаружили, что во время взлёта вибрация была чуть сильнее расчётной. Причём есть вероятность, что это не внешнее воздействие, а резонанс самого двигателя. Понимаешь?
— Но ведь он успешно вышел на заданную орбиту!
— Возможно, это просто везение. Эта система отвечает за всё управление ракетой. Мукаи-куна сейчас нет, поэтому мы решили перестраховаться...
— Если вы будете дрожать из-за каждого пустяка, мы вообще никогда не взлетим!
— До закрытия стартового окна ещё два дня. Спешить некуда.
— А о моём состоянии вы подумали?! Два переноса я стерпела. Но ТРЕТИЙ — это уже перебор!
— Ты же сама требовала гарантий безопасности! Нельзя рубить сплеча!
— В крайнем случае я задействую САС!
— Если ориентация ракеты резко изменится, её может сломать скоростным напором! Хватит упрямиться, выходи из капсулы.
Юкари молчала.
— Ты меня слышишь, Юкари-кун?
— ...Не хочу. Ни за что не выйду.
Её голос упал на октаву.
— Будь благоразумной.
— Если вы так настаиваете на моём возвращении, я вернусь вместе с капсулой!
— ...В каком смысле?
— Я активирую систему аварийного спасения! Пусть ракетой я управлять не могу, но капсула — моя!
— Н-не говори глупостей!
— Я СЕРЬЁЗНО! — заорала Юкари. — Раз уж сажаете человека, извольте считаться с его мнением! Ракета, которая не взлетает, когда нужно — это кусок металлолома! НЕМЕДЛЕННО ВОЗОБНОВИТЕ ОТСЧЁТ!
— Ну... в чём-то ты, конечно, права...
Слова Юкари, сами того не желая, ударили Насуду по самому больному месту.
— Дай мне подумать.
— Даю ровно минуту! Если через минуту отсчёт не возобновится, я отстреливаю капсулу!
— ...Понял.
На пятьдесят шестой секунде в наушниках раздался голос Мацури:
— Эге-гей, Юкари! Дали зелёный свет! Возобновляем отсчёт с Т-минус 5 минут.
— Вот так бы сразу!
Стартовая площадка мгновенно ожила. В кабину начали проникать самые разные звуки.
— Проверка полётных данных системы управления.
— Данные в норме.
— Проверка работы таймера.
— Часы идут.
— Переключатель резервного питания ВСУ в положение «ВКЛ».
— Резервное питание ВСУ включено.
Т-минус 3 минуты.
— Отвод переходного мостика. Начало подачи воды на стартовую платформу.
— Громкость связи, плюс два.
— Громкость связи, плюс два.
Т-минус 2 минуты.
— Закрытие дренажного клапана кислорода. Давление в баках в норме.
— Все системы корабля в норме.
Т-минус 1 минута.
— Переход на внутреннее питание. Проверка напряжения в капсуле.
— Напряжение в норме.
Т-минус 20 секунд.
— Запуск ВСУ твердотопливных ускорителей.
— Подтверждаю запуск ВСУ. Слышу звук работы.
Т-минус 14 секунд.
— Юкари, последний шанс. Продолжаем?
— Попробуй только остановить — убью.
— Агась. Т-минус 10 — 9 — 8 — 7... зажигание двигателя центрального блока... 4 — 3 — 2 — 1... зажигание ускорителей!
Индикатор полётного времени переключился на плюсовые значения.
В тот же миг снизу ударила мощная вибрация, и ракету качнуло.
— Отрыв от стартового стола. «Тампопо» пошёл!
Ощущение было таким, словно она качается на качелях. Перегрузки почти не чувствовались.
Юкари сделала первый доклад:
— Вибрация в норме. Подъём проходит комфортно.
На экранах в центре управления ракета, оставляя за собой ослепительный шлейф пламени, устремилась ввысь.
Услышав голос Юкари, диспетчеры зааплодировали, но тут же стихли. Это был лишь первый шаг.
— Манёвр по крену завершён. Курс в норме, — Киносита зачитывал телеметрию. — Мацури, предупреди о участке прохождения максимального скоростного напора (МСН[✱]Он же Max-Q.).
— Агась! Юкари, скоро участок МСН.
— Поняла. Перегрузка 3,6 G, вибрация нарастает. Усиление вибрации... приборы в норме.
— Начало прохождения участка МСН.
— У-ух... сильная продольная тряска... высота десять километров... приборы в норме.
Дыхание Юкари сбилось.
— Всё в порядке. Пульс и дыхание пока в норме, — уверенно констатировала Сацуки со своего места. Это была уверенность врача, досконально знающего пределы возможностей своего пациента.
— ...Это «Тампопо», кажется, прошли МСН. Полёт проходит нормально.
— Умничка, Юкари!
— Небо потемнело. Звёзд пока не видно, но цвет уже идеально тёмно-синий.'[✱]Цитата из переговоров Гагарина в полёте 12 апреля 1961 года, этап работы третьей ступени РН — «Небо, небо черное, черное небо, но звезд на небе не видно.»'
— Принято, Юкари.
— Высота шестьдесят километров, 3,9 G. Приборы в норме.
— Окончание работы твердотопливных ускорителей... отстрел.
— Загорелась лампа отстрела ТТУ. В перископ их видно?
— Они уже должны были выйти из поля зрения, — подсказал Киносита.
— Поняла. ...О, в окне уже видно закругление горизонта! Справа по курсу вдалеке виднеются силуэты островов. Намного круче, чем на симуляторе!
Детская непосредственность Юкари вызвала у некоторых диспетчеров улыбку.
Но Киносита оставался предельно серьёзен.
— «Тампопо», ты действительно видишь острова в боковое окно?
— Да. Один большой, контуры чёткие. А левее рассыпана цепочка коралловых рифов... Наверное, это острова Гилберта.
— Принято. Как выглядит кривизна горизонта по сравнению с симулятором?
— Примерно так же.
Киносита отключил микрофон, бросил взгляд на экран положения ракеты и произнёс:
— На текущей позиции острова Гилберта должны выглядеть как скопление точек. Что с сопровождением?
— Мы её уже потеряли. Ждём данных с острова Рождества.
— Телеметрия в норме. Текущая высота сто шестьдесят три километра, — доложил навигатор.
Киносита повернулся к Насуде:
— Есть подозрение на отклонение от курса. Будем прерывать полёт?
— Пока нет. Понаблюдаем.
— Эй, если собираетесь, то давайте быстрее! Скоро отстрелим САС! — крикнула Мацури, обернувшись.
— Отбой прерыванию.
— Но если гироскоп выдаёт ложные данные, это крайне опасно! — настаивал Киносита.
— Судя по докладу Юкари, высота в норме. Раз уж долетели досюда, пусть сделает один виток. Это безопаснее, чем полёт в океан наобум.
В следующую секунду Юкари вышла на связь:
— Это «Тампопо», отстрел системы аварийного спасения. На мгновение видела вспышку.
— Агась, космодром принял. До конца работы двигателя осталось три минуты сорок секунд.
— Поняла.
Следующий доклад дался Юкари с заметным трудом.
— Это... «Тампопо». Перегрузка 6,1 G... продолжает расти. Вибрация довольно... сильная, но не как на МСН. Приборы... все в норме.
— Юкари, потерпи ещё двадцать секунд.
— Поняла... Ух, сразу полегчало! Разгон прекратился. Руки как будто плавают... Загорелась лампа отделения второй ступени. Ориентация в норме.
— Юкари, положи руки на подлокотники. Сейчас будет импульс двигателей орбитального маневрирования[✱]В оригинале используется аббревиатура OMS, специфичная для системы «Спейс-Шаттл»..
— Поняла... Есть!
В микрофон Юкари ворвался гул работающего двигателя.
— Подтверждаю работу двигателей орбитального маневрирования... Двигатели выключены. Стало так тихо. Прямо не верится. Высота двести четыре километра. Кажется, мы вышли на орбиту?
— Поздравляю, Юкари! Мы все тобой гордимся! Скажешь пару слов, глядя на Землю?
— Облака невероятно красивые. Вот бы иллюминатор был побольше[✱]Из переговоров Гагарина — «Наблюдаю облака над землей, мелкие, кучевые. И тени от них. Красиво, красота»..
— Я так за тебя рада, Юкари!
Киносита сверился с экраном траектории.
— Она вошла в зону радиовидимости острова Рождества.
Он вызвал измерительный пункт.
— Говорит космодром. Сообщите координаты «Тампопо».
— Мы не наблюдаем «Тампопо».
— Проверьте ещё раз.
— ...Проверили. Радар работает, но «Тампопо» на экранах нет.
— Принято. Сообщите немедленно, как только засечёте её.
Киносита переключил связь на Юкари.
— «Тампопо», что ты видишь в иллюминатор?
— Тот большой остров теперь прямо подо мной. А дальше виднеется ещё один... Стоп. Разве остров Рождества такой огромный?
— Опиши его.
— Справа высокая гора. Посередине остров сужается... Быть того не может, чтобы он был ТАКИМ большим...
В эфире повисла тишина. А затем раздался громкий, сорвавшийся голос Юкари:
— Эй! Это что, НОВАЯ ЗЕЛАНДИЯ?! ПОЧЕМУ Я ЛЕЧУ НА ЮГ?![✱]Т.е. вместо орбиты с наклонением в 8 градусов она оказалась на орбите с наклонением на четыре десятка градусов больше, и запаса дельты скорости РН хватило на исполнение этого энергозатратного маневра. Возможно, отсылка тоже к «Востоку-1», на котором третья ступень РН отработала больше положенного и корабль оказался на орбите с апогеем 327 км, в полтора раза больше запланированного. В случае отказа ТДУ корабля это грозило космонавту гибелью, так как сход с такой орбиты за счёт торможения атмосферой занял бы месяц, а не неделю, и на это не хватило бы ресурсов СЖО.
В центре управления воцарилась гробовая тишина.
И никто не смог ей ответить.
В то же самое время в деревне племени тарихо жители, собравшиеся на площади, с разинутыми ртами смотрели в пустое небо.
«Фейерверк» улетел...
Вождь пробормотал себе под нос:
— Сегодня же двадцать девятое... Получается... уже можно было проклинать?!