Глава 6. Полуночное интервью
АКТ 1
— Та-а-ак, девочки, а теперь встаньте рядышком и возьмите шлемы под мышку. Во-о-от, отлично!
Вжик-щёлк, вжик-щёлк, вжик-щёлк.
Звук моторного привода камеры[✱]Моторный привод — механизм для автоматической протяжки плёнки и взвода затвора сразу после спуска, обеспечивающий плёночным камерам функционал серийной съёмки. Его работа сопровождалась характерным громким и вероятно, действующим девушкам на нервы звуком. эхом разносился по монтажно-испытательному корпусу.
Две девушки в скафандрах позировали на фоне огромного маршевого сопла ракеты LS-5A.
Кнопку спуска затвора жал двадцатишестилетний Того Такэути — сотрудник отдела по связям с общественностью, созданного всего три недели назад. Этот чудак, начинающий фотограф, путешествовал по миру в поисках кадров, да так и осел на космодроме.
Такэути повернул свою любимую камеру M4Ti[✱]Имеется в виду Olympus OM-4 Ti — профессиональная зеркальная камера с титановым корпусом, производившаяся с 1986 года, в силу прочности и надёжности популярная у репортёров. вертикально[✱]На обычных «зеркалках» держать их вертикально и одновременно быстро снимать было неудобно, так как приходилось выворачивать кисть. Однако аксессуар Motor Drive 2 для зеркальных камер Olympus OM имел вынесенную вперёд кнопку спуска специально для вертикальной съёмки.
— Мацури-тян, опустись на одно колено.
— Агась-агась.
— Юкари-тян, отставь ногу на полшага и левую руку на бедро... Да, вот так.
Вжик-щёлк, вжик-щёлк, вжик-щёлк.
— Ну же, Юкари-тян, улыбнись поприветливее!
— Долго мы ещё тут торчать будем? — буркнула Юкари с кислой миной.
— Здесь мы закончили. Осталось только отснять кадры с тренировок. Центрифуга, процедурный тренажёр, бассейн...
Такэути начал загибать пальцы, но Юкари с досадой его перебила:
— Снимешь, когда мы реально будем тренироваться.
— Мне нужно сдать материал сегодня! Иначе мы не успеем втиснуться в новогодние спецвыпуски между «Кохаку»[✱]«Кохаку» и «Japan Record Awards»[✱]«Japan Record Awards»!
— Да сдалась нам эта реклама. Главное, чтобы пилотируемый полёт прошёл успешно.
— Такие грандиозные проекты не выживают без пиара! Нам нужно сделать шикарный пресс-кит с фотографиями, чтобы созвать сюда журналистов со всего мира.
— Пресс-кит?
— Информационный пакет для прессы. Там будет всё необходимое для журналистов: от обзора программы до маршрутов, как добраться на космодром.
— Ясно...
— Раз уж мы просим их нас прорекламировать, нужно обеспечить им сервис по высшему разряду.
— Но всё равно как-то это... фальшиво.
АКТ 2
— Есть один вопрос, который мы должны обсудить.
Как только Юкари вошла в кабинет директора, Насуда сразу перешёл к делу.
— Мы наконец-то выходим на мировую арену. Пусть это и подаётся под соусом проекта международного сотрудничества, на деле это первый пилотируемый космический полёт Японии, осуществлённый исключительно на собственных технологиях. И знаешь, кто в нём главная звезда?
— ...Я?
— Именно. Самый молодой космонавт в истории, да ещё и девушка, летящая на одноместном корабле — к гадалке не ходи, внимание всех мировых СМИ будет приковано к тебе.
— Ну-у, я морально готова.
— Ты должна отвечать на любые вопросы журналистов приветливо и вежливо.
— Угх...
— Космонавт — это лицо проекта. Репутацию в обществе создают СМИ, а их отношение зависит от того, как ты с ними будешь общаться. Поверь, эта задача важна для выживания проекта ничуть не меньше, чем сам полёт. Справишься?
— Ну-у... постараюсь.
— Буду признателен. Журналисты захотят раскопать о тебе всё и вывалить это на публику. Дата рождения, группа крови, любимая еда, романтические отношения...
— Ну да, логично.
— Но самое главное, — Насуда сделал паузу, — твоя семейная ситуация — это же золотая жила для журналистов. Они будут просто в экстазе. Мать — архитектурный дизайнер, мотающаяся по всему миру. Отец, пропавший во время медового месяца и ставший вождём племени аборигенов. Единокровная сестра, которую родила местная шаманка...
Юкари кивнула.
— При желании мы можем скрыть эти факты. Скажем, что ты приехала на остров просто как туристка. А про Мацури пустим слух, что она внучка японского солдата, оставшегося здесь после войны и влившегося в племя[✱]Напомню, что Соломоновы острова — место ожесточённых сражений между американцами и японцами в годы ВМВ. Желающих вместо возвращения в разрушенную Японию остаться с местными и даже сражаться вместе с ними против европейцев среди японских военнослужащих было заметное количество, больше всего в Индонезии. Например, Сигэру Оно, он же майор индонезийской армии Рахмат.. Остров маленький, так что договориться с нужными людьми не составит труда.
— Хм-м...
— Ложь во спасение. Думаю, так будет лучше, чтобы журналисты не выбили тебя из колеи своими скандальными расследованиями. До старта осталось двадцать дней, и даже если ты думаешь, что справишься, прессинг будет колоссальным.
Немного подумав, Юкари ответила:
— Пожалуй, не стоит.
— Вот как? — Насуда удивлённо поднял брови. — Ты готова выставить всё напоказ?
— Врать не хочется. Да и вообще, отличный повод заявить на весь мир, что я больше не безотцовщина.
— Ого...
— Мама у меня успешная, так что мы не бедствовали, но, знаете, когда растешь без отца, люди всё равно смотрят с эдакой жалостью. А тут какой-никакой, но отец. Зря я его искала, что ли?
— Вот оно как.
— Ну и заодно хочу немного насолить этому идиоту.
— Да уж, пресса сделает из него злодея мирового масштаба.
— Он это заслужил.
Насуда мысленно вздохнул. «Вот к чему приводит безответственность по отношению к детям...»
— Ну, раз уж ты, его дочь, так говоришь, значит, так тому и быть.
Уже выходя из кабинета, Юкари добавила:
— Да, и ещё: чтобы мне не приходилось каждому журналисту разжёвывать все эти семейные дрязги, напишите об этом прямо в вашем пресс-ките.
— Понял. Долой секретность.
АКТ 3
Путь от космодрома до деревни племени тарихо занял на вертолёте меньше пяти минут.
Мацури спустилась на тросе с зависшей над площадью машины.
Когда вертолёт улетел, она с топотом взбежала по лестнице в хижину вождя.
— Эге-ге-ей, пап! Как жизнь?!
— О, Мацури! Добро пожаловать, дочка.
Вождь — Хироси Морита — расплылся в улыбке, встречая её.
— На вертолёте летаешь, шикуешь, смотрю.
— Ага. В последнее время тренировки по связи и управлению занимают всё время, так что я попросила подбросить меня в обеденный перерыв.
Мацури уселась по-турецки напротив отца.
— Понятно-понятно. Да, цивилизация — удобная штука... Ну, с чем пожаловала?
— Времени в обрез, так что буду кратка.
Взглянув на выданные на космодроме наручные часы Omega Speedmaster[✱]Швейцарские наручные часы Omega Speedmaster, наиболее известные тем, что их использовали астронавты НАСА в ходе полётов по программам «Джемини» и «Аполлон». Носились как внутри корабля, так и надевались поверх скафандра во время ВКД и выходов на лунную поверхность. Также известны как Moonwatch, производятся до сих пор., Мацури сказала:
— Запуск Юкари перенесли на двадцать седьмое число этого месяца. А незадолго до этого запустят ещё одну ракету в рамках испытаний.
— Ага-ага.
— Так вот: на эти две ракеты НИКТО не должен накладывать проклятий. Они ни в коем случае не должны превратиться в фейерверки.
— Ясно. За этим надо проследить, — с серьёзным лицом кивнул вождь.
— Я буду обеспечивать Юкари радиосвязь, так что не смогу быть в деревне. Поэтому ты, пап, должен строго-настрого запретить это всем нашим.
— Понял, оставь это мне. До двадцать седьмого декабря никаких проклятий на ракеты не будет.
— Я на тебя рассчитываю. А где мама?
— Тото закрылась в Доме Духов. До вечера не выйдет.
— Ясненько. Тогда я прилечу завтра или послезавтра и поговорю с ней тоже.
Мать Мацури, Тото, была местной шаманкой. Мацури не могла быть спокойна, пока не возьмёт слово и с отца, и с матери.
— Так и сделай. Кстати, как там Юкари?
— Говорит, что ей так же тяжело, как во время экзаменов[✱]Имеются в виду экзамены для поступления в старшую школу, которые Юкари сдавала в феврале-марте и ещё не успела забыть этот выматывающий марафон. Экзамены эти крайне важны в силу того, что начальная, средняя и старшая школа в Японии — разные учебные заведения, все старшие школы имеют жёсткий рейтинг престижности, поступление в конкретную школу во многом всю дальнейшую жизнь и определяет. Название, 受験 («дзюкэн»), преднамеренно записано катаканой ジュケン , давая зловещую окраску, словно речь идёт о бедствии. Аналог этих испытаний по напряжённости и важности в российской школе — ЕГЭ (как и последующих вступительных экзаменов в ВУЗ). Формально стоящий на том же месте ОГЭ не идёт ни в какое сравнение по сложности, завалить его — значит расписаться в полной академической несостоятельности (и создать себе сложности при переводе из 9 в 10 класс).. Мечтает поскорее закончить эту подработку и вернуться с тобой в Японию.
— А, да, был такой уговор...
Глядя на отца, Мацури широко ухмыльнулась:
— Если ты не поедешь в Японию, Юкари очень разозлится! Скажет: «Ах ты лжец!».
— Да уж, представляю, — криво усмехнулся вождь. — А я-то думал, она испугается этих ракет и сбежит в первый же день.
— Юкари говорит, что думает только о том, как всё это закончится. Сказала, что именно так она и пережила свои экзамены.
Вождь тяжело вздохнул:
— Цивилизованные люди по-своему сильны...
— Ага. Юкари довольно сильная, — с гордостью заявила Мацури.
— Но когда дело дойдёт до реального полёта в космос, всякое может случиться.
Вождь посмотрел на Мацури так, словно хотел впечатать эти слова ей в память:
— Береги её. Как-никак, она тоже моя дочь.
— Положись на меня, пап! — Мацури энергично закивала.
АКТ 4
Через неделю после фотосессии Юкари ворвалась в кабинет директора.
Шмяк!
Швырнув на стол свежеотпечатанный пресс-кит, она закричала:
— Это что ещё за бред?!
— О чём ты?
— Здесь же сплошное враньё!
— И где же?
— Вот здесь!!
Юкари ткнула пальцем в следующий абзац:
...Посетив космодром, Морита Юкари с первого взгляда влюбилась в ракеты. С детства мечтавшая о космосе, она поняла, что это судьбоносная встреча. Девушка умоляла директора Насуду позволить ей полететь в космос.
Тронутый её энтузиазмом, директор немедленно провёл тесты на профпригодность, которые выявили её выдающиеся физические данные, невероятную концентрацию и поразительную выносливость.
Именно так и появилась самая молодая женщина-космонавт в истории...
— Когда это я «с первого взгляда влюбилась в ракеты»?!
— Это так называемая риторика...
— Это искажение фактов! Исправьте немедленно!
— Мы уже всё разослали.
— Да вы...
Пока Юкари хватала ртом воздух, Насуда спокойно продолжил:
— Ты же помнишь о соглашении о неразглашении. Облегающий скафандр, состав нового ракетного топлива и реальная грузоподъёмность LS-5A — тот факт, что она может поднять только человека твоего веса — всё это строго засекречено. Следовательно, мы не можем разглашать, что это МЫ уговорили тебя стать космонавтом из-за твоего малого веса.
— Но это не даёт вам права выдумывать всякую чушь о моих личных чувствах!
— Это часть твоей работы, — отрезал Насуда. — Речь идёт о проекте с бюджетом в десять миллиардов иен в год. Мы не можем наивно вываливать на публику всю правду-матку.
— Но вы хотя бы согласовать со мной могли?! — возмутилась Юкари. — Давно хотела сказать: меня тошнит от вашей бесцеремонности. Так и знайте: журналистам я буду говорить всё как есть!
— Постой!
Насуда приподнялся с кресла и окликнул Юкари, когда та уже собиралась выйти.
— Послушай. ...Это наша общая мечта.
Юкари остановилась.
— Я не прошу многого. Просто прояви хоть каплю понимания. Здесь полно людей, которые отдали бы всё, чтобы полететь в космос, но не могут. Представь, с какими чувствами они смотрят на тебя.
— ...
Юкари вспомнила Киноситу.
— Все и так знают, что ты не горела желанием становиться космонавтом. Но неужели ты действительно, в глубине души, делаешь это исключительно из-под палки? ...Нет, не отвечай. Просто все на космодроме ХОТЯТ верить, что это не так. Эта ложь не только для прессы, она и для наших ребят тоже.
АКТ 5
Едва пресс-киты космодрома Соломоновых островов достигли адресатов, реакция мировых СМИ не заставила себя ждать.
В борьбе за спутниковые каналы связи над Тихим океаном развернулась настоящая война, и на остров нескончаемым потоком хлынули журналисты, репортёры и операторы с горами аппаратуры.
Только из Японии прибыли съёмочные группы шести телеканалов, а также представители Kyodo News[✱]Kyodo News, большой тройки американских вещательных сетей[✱]CBS, NBC и ABC. и CNN. Если считать даже репортёров журналов с одной лишь сумкой через плечо, армия прессы превышала четыреста человек.
Получив пропуска, журналисты оккупировали выделенные им модульные общежития на территории космодрома. Пустырь вокруг них мгновенно оброс лесом сборных параболических антенн.
Первая пресс-конференция состоялась за неделю до старта, 19 декабря.
В большом конференц-зале выстроился лес микрофонов и телекамер.
В центре внимания, под слепящим светом софитов, сидели трое: Насуда, Юкари и Мацури.
На обеих девушках-астронавтах были розовые блейзеры, которые сотрудники отдела по связям с общественностью специально привезли из Сиднея. Насуда тоже вырядился в свой лучший костюм-тройку. И хотя мощные кондиционеры работали на пределе (обычное дело для тропиков), в этой накалённой атмосфере в такой одежде было жарковато.
Пресс-конференция началась с речи Насуды. Он вдохновенно вещал о значимости пилотируемых космических полётов, преимуществах раздельной доставки людей и грузов, а также об экономической эффективности нового гибридного двигателя.
Журналисты же явно сгорали от нетерпения поскорее услышать комментарии от юной девушки-астронавта.
— Вопрос к Юкари-сан! — выкрикнул один из репортёров, воспользовавшись миллисекундной паузой в речи Насуды. — У вас есть парень?
«Ну началось», — подумала Юкари.
И это вопросы космонавту?!
Но репортёр был абсолютно серьёзен, и никто в зале даже не усмехнулся.
Ладно, отвечу быстро, чтобы отвязались.
— Нет.
— Ваши любимые исполнители?
— ZIMA[✱]Вероятно, отсылка к популярнейшей в Японии 1990-х поп-группе ZARD., например.
— Любимая еда?
— Харгау из «Тяньцзиньского ресторана».
— В каком клубе состоите в школе?
— В секции лёгкой атлетики.
— Группа крови?
— Вторая (А).
— У вас есть братья или сёстры?
Юкари начало это раздражать.
— В пресс-ките всё написано.
— Мы бы хотели услышать это лично от вас.
— Родных братьев и сестёр у меня нет.
— Как вы будете справляться, если менструация начнётся в космосе? — спросила журналистка.
Юкари решила ответить как есть:
— Мочеприёмник в скафандре с этим справится, к тому же дата старта выбрана с учётом моего цикла.
— А если запуск отложат?
— В крайнем случае меня заменит дублёр.
— Вы тяжело переносите эти дни?
— А вам-то какое дело?! — огрызнулась Юкари, и на неё тут же обрушился шквал фотовспышек.
«И вот это перекошенное лицо теперь будет на обложках еженедельников», — с тоской подумала она.
Затем фокус сместился на её семью.
— Что вы думаете о своём отце?
— Думаю, что он безответственный человек.
«О-о-о...» — прокатилось по залу; такой резкий ответ вызвал явное оживление.
Та же журналистка проворковала приторным голосом:
— Значит ли это, что Юкари-тян не может простить своего папу?
— Посмотрим на его поведение.
— То есть?
— Если он вернётся в Японию и начнёт вести нормальную жизнь, возможно, я изменю своё мнение.
— А что вы планируете делать после того, как вернётесь с отцом в Японию? Ходят слухи о вашем дебюте в шоу-бизнесе.
— Вернусь к жизни обычной старшеклассницы.
Журналисты дружно рассмеялись.
Что тут смешного, Юкари совершенно не поняла. Неужели журналисты всегда так смеются из вежливости?
— Есть ли у вас предположения, почему ваш отец исчез прямо во время медового месяца?
— Нет, но...
Голос Юкари дрогнул.
Она ожидала этого вопроса, но так и не решила, как на него отвечать.
Для неё самой это оставалось загадкой.
В сказки про «призвали с помощью магии» она, конечно, не верила.
В сухом остатке получалось, что племя тарихо его похитило? Или они с мамой поссорились?
— Простите за бестактность, но не страдал ли ваш отец... душевным расстройством?
А ведь всё может быть.
Юкари озвучила свои мысли:
— Вполне возможно.
Вмешался другой репортёр:
— Мацури-тян — ваша единокровная сестра, но в то же время и дублирующий астронавт, верно?
— Верно.
— Вы испытываете к ней чувство соперничества за право первой полететь в космос?
— Абсолютно нет.
Репортёр посмотрел на неё с сомнением:
— Но ведь если вы получите травму или заболеете, вас тут же заменят...
Да это было бы просто чудесно!
Правда, сейчас Юкари уже не планировала саботировать полёт намеренно. Чтобы с чистой совестью высказать отцу всё, что она о нём думает, ей нужно было честно выполнить свою часть уговора.
— ...Не возникает ли из-за этого напряжения между вами?
— Я не цепляюсь за право быть первой.
— Понятно. А что на этот счёт думает Мацури-тян?
— Спешить некуда, — беззаботно ответила Мацури.
— Юкари-сан упомянула «быть первой». Значит ли это, что кто бы ни полетел сейчас, планируются второй и третий полёты?
— Ну... наверное.
— Разумеется! — встрял Насуда. — Когда мы отработаем наши технологии, запуски будут производиться чуть ли не каждую неделю!
— Юкари-сан, — репортёры тут же переключились обратно на неё. — Говорят, что название корабля — «Тампопо» («Одуванчик») — придумали вы. Почему именно одуванчик?
— Я хотела назвать в честь какого-нибудь цветка, но персики, сакуры и подсолнухи уже были заняты[✱]Заняты именно что на японском занимающимися космосом государственными организациями Японии. Геостационарные спутники «Химавари» («Подсолнух»), экспериментальные спутники связи «Сакура», спутник ДЗЗ «Момо» («Персик»). С одной стороны, у Юкари получилось продолжение «цветочной» серии, но вообще ей должно было быть обидно, что все красивые названия уже застолблены..
— Вы полетите в космос совершенно одна. Вам не страшно?
— Ракета собрана на совесть, к тому же у меня будет радиоподдержка, так что я не особо волнуюсь.
— Что вы хотите сделать первым делом, когда окажетесь в космосе?
— Если будет время, хочу как следует рассмотреть Землю.
— Это и стало причиной, по которой вы захотели стать космонавтом?
— Э-э...
Насуда умоляюще посмотрел на неё.
Юкари ответила:
— Ну... да.
— А когда у вас появилась эта мечта?
— Э-э... Наверное, в начальной школе.
— И что послужило толчком?
— Э-э...
Об этом она не подумала.
Юкари лихорадочно соображала и вдруг вспомнила историю первого японца, полетевшего на «Спейс-Шаттле»[✱]Мамору Мори.
— Я увидела солнечное затмение, и это стало толчком.
Но репортёр оказался подкованным в астрономических событиях.
— Ого. В начальной школе... это когда было кольцеобразное затмение на Окинаве[✱]Затмение 23 сентября 1987 года, в Японии как кольцеобразное было видно на Окинаве.?
— Э-э... — Юкари смахнула пот со лба. — Я точно не помню. Я видела его по телевизору.
— А, понятно, — репортёр, казалось, был удовлетворён. — Вы же планируете и дальше работать космонавтом?
— Ну... да. Но мне ещё нужно закончить школу.
— То есть?
— Мне нужно вернуться к началу нового семестра.
— Должно быть, это тяжёлый выбор.
— Я надеюсь, что моё место займёт кто-то другой, и как можно больше людей смогут побывать в космосе.
По залу пронёсся гул одобрения.
Журналисты выглядели искренне растроганными.
Так для Юкари начались дни, когда ложь нагромождалась на ложь.
АКТ 6
— Не открывай!
Заметив, что Мацури тянется к шторам, Юкари резко её одёрнула.
— Почему?
— Нас же через телеобъективы выслеживают.
— А, ясненько.
Снующие по космодрому репортёры теперь вплотную подобрались к частной жизни обеих астронавток.
Нахождение на территории всех объектов космодрома, включая общежитие, без разрешения было запрещено. Однако лагерь прессы находился внутри периметра, поэтому при желании они могли подойти прямо к окнам их комнаты.
— Наверняка сейчас вещают что-то типа: «Свет в комнате девушек зажёгся! Кажется, они вернулись с тренировок!». — Юкари недовольно надула губы. — Эти стервятники прикрываются свободой прессы и без зазрения совести лезут в нашу личную жизнь!
— Ага. Один из них так и сказал: «Мы имеем право знать!».
Мацури взяла расчёску, как микрофон, и передразнила репортёра.
— Какое ещё право? Кто им вообще дал такое право?
— Кто знает.
— Мацури, у тебя сегодня есть домашка?
— Не-а.
— Тогда давай ложиться спать.
— Давай.
Они переоделись в пижамы и только собрались забраться под одеяла, как вдруг...
БАХ! Дверь распахнулась.
В комнату ворвалась женщина-репортёр, ослепляя их светом галогенного накамерного фонаря. За ней ввалились оператор и осветитель.
— Здрям-здрям!! С вами программа «Атака репортёра» на «Фудзими ТВ» и я — Кэйко Момои!! Уже спим, да?! Извиняйте за вторжение!! [✱]Отсылка к Fuji TV и их наиболее знаменитому (и совершенно дикому) формату шоу — 寝起きドッキリ(нэоки доккири). В 1980-е и 1990-е годы репортёры, заполучив запасные ключи, внаглую вваливались толпой ночью к гостиничные номера (а то и квартиры) разных знаменитостей, сонной и ничего не понимающей звезде совали в лицо микрофон, задавая дурацкие вопросы и наслаждаясь шоком. Нарезка из отснятого материала потом показывалась по ТВ. Сцена вставлена явно как сатира на японское ТВ того времени, что ему не было особой разницы, к кому посылать репортёров — к айдолам или к готовящимся к полёту в космос девушкам. — провизжала она голосом, заставляющим усомниться в её IQ.
— Эй, вам вообще разрешили сюда входить?
— Ну типа того!
— Что значит «типа того»?
— Да неважно, мы бы хотели задать вам пару вопросиков!
Репортёрша без спросу начала интервью.
Юкари обратилась к оператору:
— Не снимайте меня в таком виде!
— Ой, какая прелестная пижамка! Сама выбирала, Юкари-тян?
У Юкари опустились руки.
И на эти идиотские вопросы она должна отвечать с милой улыбкой?
Но если она начнёт огрызаться, репортёрша только этого и ждёт — вырежет из контекста и пустит в эфир всё, что ей вздумается. Пусть она и выглядит как дурочка, но своё дело знает и умеет провоцировать нужные реакции.
Скрепя сердце, Юкари решила отвечать максимально коротко и по существу.
— Её выдал отдел снабжения космодрома.
— Ой, как грустно — даже пижаму самой выбрать нельзя!! У астронавтов вообще никакой свободы, да?!
— Можете считать так, если вам угодно.
— Кстати, ходят слухи, что в вашу капсулу могут поместиться только такие худенькие девочки, как Юкари-тян! Это правда?!
— Впервые слышу.
— Да ладно, Юкари-тян, ты же наверняка знаешь правду! Астронавт не может этого не знать!
— Часть спецификаций засекречена, поэтому я не могу давать комментарии.
— Некоторые говорят, что из-за того, что в корабль влезают только миниатюрные девочки, тебя заставляют лететь силой! Что скажешь?!
— Я...
Юкари прикусила губу.
Опять придётся врать.
— Я лечу по собственному желанию.
— Но ведь твоя дублёрша, Мацури-тян, точно такого же телосложения, да?
— Мацури тоже здесь по своей воле. Правда?
— Агась, правда.
— А ещё говорят, что раньше у вас был астронавт-мужчина. Почему он ушёл?
Да откуда она столько знает?!
— Мне об этом ничего не известно.
— Говорят, он сбежал, потому что ракета слишком опасная!
— Я ничего не знаю.
— Мы проверили историю запусков: в последнее время у вас сплошные неудачи! Тебе не страшно?!
— Те ракеты были другой модификации.
— А почему вы вдруг вернулись к маленьким старым ракетам?!
— Я ЖЕ СКАЗАЛА, Я НЕ ЗНАЮ!! — сорвалась Юкари.
— Ой, ну чего ты так кипятишься-то...
— Когда к тебе вваливаются посреди ночи и начинают допрашивать с пристрастием, любой взбесится!! Вон отсюда!! Живо!!
АКТ 7
Звонок от мамы застал Юкари прямо во время тренировки на многоосевом тренажёре.
Аппарат остановился, и Сацуки поманила её рукой.
Юкари взяла трубку на пульте управления.
— Это я.
— Приветик! Как поживаешь, наша звёздочка?
Слово «звёздочка» моментально вывело Юкари из себя.
— Какая ещё звёздочка?
— Ты тут в Японии сейчас дико популярна! Храбрая старшеклассница, бросающая вызов космосу в одиночку! У нас даже сейчас возле дома дежурит передвижная телестанция, и я буду выступать в шоу «Окусама Сандзи Дэсу» («Домохозяйки, время три часа»)[✱]Отсылка к реальной передаче «3時のあなた» (Сандзи но Аната — «Вы в три часа дня») на Fuji TV (выходила с 1968 по 1988 годы) и другим подобным для скучающих домохозяек (окусама). Сама сцена продолжает предыдущую и показывает, что телевизионщики не видят разницы между Юкари и очередным айдолом.!
— Только не наговори там лишнего!
— Не волнуйся, про секретную информацию директор Насуда меня уже предупредил. У нас с ним показания сходятся.
— Я не про это! Я про то, как я в детстве в постель писалась и всё такое!
— Кто ж такое в эфир пустит! Я рассказываю только о том, какая ты умница: в престижную школу поступила, на соревнованиях по лёгкой атлетике префектуры Канагава второе место заняла.
— И это тоже не надо рассказывать!!
— Да ладно тебе! Дай матери похвастаться дочерью.
— Сказала не надо, значит, не надо!
— А я уже всем телеканалам раструбила.
— Значит, прекращай прямо сейчас!
— Юкари, ты же японка. Тем, чем можно гордиться, нужно гордиться! Ты теперь космонавт, мысли глобальнее!
— Мне нечем гордиться...
— ...Какая ты упрямая. Ну ладно. Скоро начнётся прямой эфир, и режиссёр просит показать трогательный разговор матери и дочери. Прямо по этому телефону.
— И ЭТОГО Я ТОЖЕ НЕ ХОЧУ!
— Да что тут такого-то! Я сыграю заботливую мать, а ты просто подыграй мне...
ТРЕСК!
Юкари со всей силы шваркнула трубкой о пульт.
Увидев, что та не разбилась, она схватила стоявший рядом складной стул и обрушила его на аппарат.
Подставка под телефон перевернулась, а трубка с оторванным проводом отлетела в другой конец комнаты.
Сацуки вскочила с места:
— Эй, Юкари-тян...
— Я разобью этот чёртов телефон!
— Юкари-тян, успокойся!
— Ненавижу этот телефон! Ненавижу!
— Успокойся немедленно!
— Эту дурацкую... дурацкую...
Юкари продолжала размахивать стулом, пока Сацуки не обхватила её сзади мёртвой хваткой.
Правой рукой она достала из кармана халата шприц в футляре и неуловимо быстрым движением всадила его в правое плечо Юкари.
Как только заранее набранная доза кетамина попала в мышцу, Юкари мгновенно обмякла[✱]Чёрный медицинский юмор. Нормальный врач для купирования панической атаки или истерики использует бензодиазепины. Кетамин внутримышечно используется для быстрого обездвиживания буйных психиатрических больных, наркоманов в состоянии ломки...и крупных животных (лошадей и т.д.) ветеринарами. Оправданность использования примерно как аминазина в качестве снотворного в суровой советской психбольнице..
Уложив её на диванчик, Сацуки вытерла пот со лба.
— Как и ожидалось, Юкари-тян не стала исключением, — пробормотала она, убирая шприц обратно в футляр. — Перед самым стартом без этого просто никуда...
И это касалось не только астронавтов. До старта оставалось пять дней — время, когда весь космодром находился на грани нервного срыва из-за накопившегося стресса.
АКТ 8
Два часа ночи.
Верхняя полка заскрипела, и над краем показалась перевёрнутая голова Мацури.
Длинные волосы свесились вниз.
— Эй, Юкари. Не спится?
— ...Ты как поняла?
— Поняла. Из-за тебя я тоже уснуть не могу.
— Извини, — извинилась Юкари.
Видимо, сказывалось то, что днём её накачали препаратом.
Тело изнывало от усталости и жаждало сна, но мозг работал чётко и ясно, не желая отключаться.
Мацури спросила:
— Опять о всяких сложностях думаешь? Поэтому уснуть не можешь?
— Не то чтобы о сложностях... — со вздохом ответила Юкари. — Понимаешь, у цивилизованных людей много всяких забот.
— Странно всё это, — сказала Мацури. — Спим вместе, едим вместе, тренируемся вместе, а переживает только Юкари.
— Ну да, — мрачно отозвалась Юкари.
— Ладно, Юкари, я вылечу тебя магией.
— Да не надо мне никакой магии.
— Это точно поможет. Совсем не страшно и очень просто. Сразу полегчает.
— Петь и танцевать я не буду.
— Не надо, всё будет тихо. И денег не возьму.
— Ещё бы ты с меня деньги брала.
— Решено. Вставай, вставай! — радостно скомандовала Мацури.
Ну, хуже точно не будет...
Юкари как-то незаметно согласилась на эту авантюру.
— Нужно открыть путь для духов.
С этими словами Мацури чуть-чуть приоткрыла окно.
В залитой лунным светом комнате Мацури сняла пижаму и надела травяную юбку и украшения.
— Юкари, садись сюда на колени.
Юкари послушно опустилась на пол.
Мацури встала перед ней. В правой руке она держала копьё, а левую положила Юкари на голову.
А затем запела.
Это была та самая песня-заклинание, которую Юкари слышала на берегу.
Мацури тихонько покачивала копьём в такт пению. Браслеты из ракушек издавали чистый, мелодичный звон.
— Расслабься. Если захочешь спать — засыпай.
Сказав это, Мацури продолжила петь.
Юкари закрыла глаза. Песня звучала на удивление успокаивающе.
«Хм, а это и правда неплохо расслабляет...»
Через некоторое время Юкари сказала:
— Кажется, я сейчас усну.
— Тогда пошли спать. Спокойной ночи, Юкари.
— Угу.
Только она провалилась в сон...
В комнате снова появилась репортёрша «Фудзими ТВ».
— Доброй ночи! Уже спали? Давайте, просыпайтесь, Юкари-тян.
— У-у... Опять вы?
Юкари же строго-настрого приказала службе безопасности никого не пускать в общежитие.
С этой мыслью она выбралась из кровати.
На этот раз репортёрша была одна.
В отличие от предыдущей, эта была миниатюрной, с длинными волосами и загорелой кожей. Лицо казалось смутно знакомым, но Юкари не могла вспомнить, с какого она канала.
Что странно, у неё не было ни камеры, ни диктофона — только что-то похожее на микрофон в руке.
Но почему-то Юкари не стала задавать вопросов. «Наверное, у неё такой стиль работы», — равнодушно решила она.
Интервью началось.
— Что стало причиной, по которой Юкари-тян решила стать астронавтом?
«Снова здорово», — подумала Юкари, но всё же ответила:
— Я приехала сюда искать своего отца, а мне сказали, что я идеально подхожу по габаритам, и попросили стать астронавтом. ...Сначала говорили, что это будет лёгкая подработка. Зато обещали помочь с поисками отца.
— Ого, вот оно как. Но отец-то уже нашёлся?
— Угу. Но он заявил, что начатое дело нужно доводить до конца. Этот безответственный тип!
— Значит, ты делаешь это через силу?
— Ну да.
— Тебе не нравится быть астронавтом?
Юкари кивнула:
— Тренировки адские, ракеты стрёмные. Сама ракета крошечная, грузы возить не может, а к ней ещё эти здоровенные ускорители прикрутили.
— Это точно. Хочешь, чтобы кто-то полетел вместо тебя?
— Раньше хотела.
— А сейчас?
— Сейчас... раз уж зашла так далеко, то хоть раз в космосе побывать хочется. Да и я им кучу своих условий выдвинула... Наверное, я тоже немного заразилась «соломоновой болезнью».
— Это же здорово!
— Да ничего хорошего. Тут все какие-то ненормальные. Делают что хотят, на других им наплевать... Хотя есть в них что-то милое.
— Значит, то, что ты говоришь журналистам, что хочешь полететь в космос — не совсем ложь?
— Наверное. Но, понимаешь...
— Агась?
— Я хочу говорить такие вещи СВОИМИ словами.
— Это точно.
— Я терпеть не могу подлизываться к кому-то.
— Угу-угу.
— И врать тоже ненавижу. Когда врёшь, не получается выкладываться на все сто.
— Хорошо, что сегодня ты смогла сказать правду.
— Угу.
— А теперь спи крепко.
— Угу. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
С этими словами репортёрша исчезла.
Юкари вернулась в кровать и на этот раз провалилась в глубокий, безмятежный сон.
На следующее утро.
Юкари проснулась с на редкость свежей головой.
— А-а, как же хорошо я спала... — сладко зевнула она.
— Хой, доброе утро, Юкари.
Мацури, как обычно, уже встала и даже успела переодеться. Протирая глаза, Юкари внезапно вспомнила ночные события.
— Слушай. А во время вчерашнего интервью ты была тут?
— Я так крепко спала, что ничего не слышала.
— Э-э… Вот как.
— А что ты сказала?
— Хм... — Юкари склонила голову. — Даже не помню. Наверное, наговорила то же, что и всегда.
Мацури подошла поближе и широко улыбнулась:
— Ты уже совсем привыкла, Юкари.
— Наверное. Привычка — страшная вещь.
Ей стало до странного весело, и она тихонько хихикнула. Бодро спрыгнув с кровати, она встала перед зеркалом над раковиной и взмахнула кулаком:
— До запуска всего четыре дня, за дело!