Глава 6

Это сказал высокий, худосочный и очень бледный мужчина в длинных белых одеждах. Он походил на сосульку.

Янь Наньтянь попытался забыть о головной боли и надменно рассмеялся:

— Если бы я не видел, что тебя ранил Герой Южных Небес Лу Чжунда, и не отказался пользоваться нечестным преимуществом, до сегодняшнего дня ты бы не дожил.

— Я дожил до сегодняшнего дня, буду жить и дальше, — холодно заявил Ду Ша, не меняя выражения лица. — А вот господин Янь вот-вот умрет.

— Но господин Янь способен смеяться смерти в лицо — в чем-то мы с вами, господин Янь, похожи, — хохотнул Ха Ха’эр. — Это Не Съедающий Голову Ли Дазуй. Вы о нем раньше слышали?

— Я уже давно наслышан о крепких костях господина Яня и его сильных сухожилиях, — послышался громкий голос. — Думаю, ваше мясо на вкус будет очень похоже на сушеную говядину, мне следует неторопливо его распробовать, чтобы оценить.

— Ли Дазуй, ты все время говоришь о своем хобби, — рассмеялся Ха Ха’эр. — Я тут представляю тебя господину Яню, прояви хоть каплю уважения. А ты сразу же начинаешь с поедания его плоти.

— Я лишь сказал, что мясо господина Яня должно быть потрясающе вкусным. Это лучший комплимент, который я, Ли Дазуй, могу отвесить. Что бы вы понимали, вы же все свинину едите.

— Что ж, свиньи мерзкие и вонючие. Полагаю, не такие чистые, как человечина. Я, Ха Ха’эр, тоже хотел бы попробовать мяса господина Яня, но, боюсь, оно будет для меня жестковато.

— Ты ошибаешься, — возразил Ли Дазуй. — Все виды мяса разные, у всех есть свои вкусовые нюансы. К примеру, мясо буддийского монаха отличается от мяса буддийской монашки.

— Ты уже когда-нибудь ел монаха? — спросил прелестный голос.

— Ха! Разумеется, и очень многих, — фыркнул Ли Дазуй. — Самым известным из них был монах Тецзянь с горы Утай. У меня ушло три дня на то, чтобы его съесть… мясо известных людей особенно вкусное.

— Сколько же людей ты вообще съел? — поинтересовался прелестный голос.

— Не помню, их было слишком много, чтобы считать.

— Чье мясо оказалось самым вкусным?

— Если говорить о самом нежном мясе… то это моя покойная жена. От одной лишь мысли о ее белой мягкой плоти мой рот наполняется слюной.

— Хватит, посмотрите на господина Яня. Он в ярости, — хохотнул Ха Ха’эр.

— Нельзя допустить, чтобы господин Янь злился. Когда человек злится, его плоть становится кислой. Я узнал это, поедая людей на протяжении всех этих лет.

— Это Не Мужчина И Не Женщина Ту Цяоцяо, — продолжил Ха Ха’эр.

— Я ранее подносила господину Яню еду и напитки, он меня уже знает. Нам нет нужды знакомиться.

Янь Наньтянь шокировано подумал: «Та юная девушка была Не Мужчиной И Не Женщиной? Монстр, известный на протяжении уже двух десятилетий. Потрясающе, что она может выдавать себя за девицу лет шестнадцати-семнадцати на вид».

Рук Ду Ша и каннибализма Ли Дазуя было мало, чтобы впечатлить Яня Наньтяня, однако искусство маскировки Ту Цяоцяо заставило его измениться в лице.

— Ха Ха’эр, хватит разговоров, — вдруг послышался новый голос. — Ты собрался знакомить его со всеми в долине? Спроси у него, что хотел узнать, и пошли в преисподнюю за компанию со мной.

Этот голос звучал и близко, и далеко, говоривший специально его искажал. То он слышался слева, а то конец предложения доносился уже справа. Казалось, он принадлежал кому-то очень больному, едва способному говорить. От этого голоса шел мороз по коже.

Даже Янь Наньтянь покрылся мурашками, его услышав, и подумал: «Этот Инь Дзюю — что-то с чем-то! Он даже разговаривает, как призрак».

— Старина Инь боится одиночества, — хохотнул Ха Ха’эр. — Ты не можешь немного подождать? Скоро господин Янь к тебе присоединится.

— Я не могу больше ждать, — ответил Инь Дзюю.

Договорив, он положил ладонь Яню Наньтяню на спину. Та была холодна, как лед, и Янь Наньтянь поежился, несмотря на то, что она лишь легонько к нему прикоснулась.

— Убери руку, старина Инь! — заорал Ли Дазуй. — Как я могу есть мясо, которое ты щупал?!

— Ты тоже можешь его убить, просто поторопись уже! — холодно усмехнулся Инь Дзюю.

— Стойте! Я должен кое-что у него спросить, — вмешался Ду Ша.

— Спрашивай, никто тебе не мешает, — отозвалась Ду Цяоцяо.

— Янь Наньтянь, ты здесь из-за меня? — спросил Ду Ша.

— Ты не стоишь моего внимания, — ответил Янь Наньтянь.

— Если я его не стою, то кто же тогда стоит? — холодно поинтересовался Ду Ша, не разозлившись.

— Цзян Цинь!

— Цзян Цинь? Кто-нибудь слышал это имя?

— Ха-ха-ха! — смеялся Ха Ха’эр. — В Долине Зла нет червя с таким именем.

— Может, он и не известен, однако он злокозненней всех вас вместе взятых, — скрипнул зубами Янь Наньтянь. — Выдайте его мне, и я вас пощажу!

— Потрясающе! — громко расхохотался Ха Ха’эр. — Вы сейчас слышали господина Яня? Господин Янь сказал, что пощадит нас, давайте же поблагодарим его за это.

Он еще говорил, а со всех сторон уже раздавались разные смешки, один ужаснее другого.

— Вас всех это веселит? — серьезно спросил Янь Наньтянь.

— Мы связали тебя тринадцатью толстыми веревками, а братец Ду Ша заблокировал четыре главные твои аккупунктурные точки, — хихикнула Ту Цяоцяо. — Ты должен молить нас о снисхождении, а ты говоришь, что пощадишь нас? Думаю, это смешно!

Янь Наньтянь рыкнул.

— Что ж, я тоже могу тебе сказать, что в этой долине нет никакого Цзяна Циня, — продолжила Ту Цяоцяо. — Должно быть, тебя обманули, и сделавший это хотел, чтобы ты здесь погиб.

— Самое смешное в том, что вы действительно ему поверили! — смеялся Ха Ха’эр. — Никогда бы не подумал, что Янь Наньтянь наивен, как дитя.

— Вот негодяй! — рявкнул Янь Наньтянь.

Его рев прозвучал, как удар грома, у всех онемели уши.

— Этот парниша опять звучит до ужаса живенько, — испуганно произнесла Ту Цяоцяо. — Он что, смог снова открыть запечатанные аккупунктурные точки?

— Ты права! — надменно расхохотался Янь Наньтянь.

Говоря это, он встал, напряг мышцы и разорвал веревки.

— Труп ожил! — заверещал Инь Дзюю.

К концу фразы он уже успел удалиться на десять метров — не зря он провозгласил себя не знающим себе равных в боевых искусствах легкости. Его способности к побегу были просто превосходны, остальным же повезло меньше.

Шарах. Ха Ха’эр опрокинул стол, прокатился по полу и исчез — скрылся через люк.

— Дамам не следует драться с мужчинами! — закричала Ту Цяоцяо. — Я раздеваюсь!

Она и правда сорвала с себя одежду и швырнула ее в Яня Наньтяня. Тот отбил ее ладонью, но Ту Цяоцяо уже тоже исчезла.

Ли Дазуй оказался самым медленным из всех. Он встал и заявил с усмешкой:

— Хорошо! Янь Наньтянь, дай же я испытаю твои боевые искусства!

Стоило ему это договорить, как он шмыгнул за Ду Ша и сказал:

— Однако боевые искусства брата Ду Ша лучше, чем мои, я не посмею идти первым.

Несмотря на то, что Янь Наньтянь встал, он еще не успел до конца вернуть свою внутреннюю энергию. Если бы эти пятеро работали сообща и сразились с ним, то он бы точно погиб. Однако он догадался, что они ни за что не объединятся перед лицом опасности: уж слишком они были эгоистичными и трусливыми. Эти люди легко делили друг с другом удачу, однако просить их встретить трудности плечом к плечу было бесполезно.

Сбежали все, кроме Ду Ша. К этому моменту Янь Наньтянь уже полностью оправился, однако сразу атаковать он не стал. Он просто стоял и смотрел на Ду Ша своим колким взглядом.

— Почему ты не сбежал? — жестко спросил он какое-то время спустя.

— Я никогда в жизни не бегал от битв.

— Ты смеешь выступить против меня?

— Так и есть.

Сказав это, Ду Ша взмыл в воздух и бросился на Яня Наньтяня. Его красные ладони били без перерыва.

Окровавленные Ладони, Ищущие Душу!

Как бы ни выглядели другие стойки, сейчас эта казалась самой эффектной.

— Хорошо! — надменно усмехнулся Янь Наньтянь.

Он поднял кулаки и нацелил их в ладони Ду Ша. Тот при виде этого обрадовался. Он прославился своими смертоносными окровавленными ладонями. Он носил перчатки, окрашенные отравленной кровью, также в них скрывались шипы. Если они хоть немного поранят его противника, тот умрет от яда в течение часа.

Целясь кулаками прямо ему в ладони, Янь Наньтянь сам искал смерти.

Послышались рев, удивленный вскрик и треск.

Янь Наньтянь целился в ладони, однако совершил то, что обычно в такой ситуации считалось невозможным — вдруг поменял стойку. Ду Ша кинулся вперед, обнаружил, что его противник стоял иначе, и внезапно почувствовал ужасную боль в запястьях. Янь Наньтянь их схватил, и раздался треск. Он отломил Ду Ша правую руку.

Не позволив тому упасть, он сгреб его за одежду и заорал:

— Так есть Цзян Цинь в долине или нет?!

— Нет, нету! — крикнул в ответ Ду Ша, превозмогая жуткую боль.

— Где ребенок?!

— Не знаю! Убей меня!

— Я восхищен твоей отвагой, я тебя пощажу.

Сказав это, Янь Наньтянь отшвырнул Ду Ша в сторону.

Тот и правда был экспертом боевых искусств: сделав в воздухе сальто, он обеими ногами приземлился на пол. Его белая одежда пропиталась его собственной кровью, он держал в левой руке оторванную правую.

— Хоть ты меня и пощадил, в будущем я не проявлю к тебе милосердия! — заорал он Яню Наньтяню.

— Янь Наньтянь не нуждается ни в чьем милосердии! — со смехом ответил тот.

— Хорошо! — с ненавистью бросил Ду Ша, развернулся и ушел.

— Верните мне ребенка, иначе я уничтожу эту равнину! — громко заревел Янь Наньтянь.

Его рев разнесся далеко во все стороны, достав даже до неба. Однако ответа не последовало. Придя в ярость, Янь Наньтянь ударом ноги разбил стол в щепки и продырявил стену.

На ходу он лупил все, что попадалось ему по пути: столы, стулья, стены, двери и окна… Все оказалось разбито в труху его кулаками и пинками. Некогда изысканная и элегантная комната превратилась в руины. Но все равно никто не показался, будто вся Долина Зла вымерла.

— Посмотрим же, как долго вы сможете прятаться! — проревел Янь Наньтянь.

Он вышел из дома, направился к следующему, пинком снес дверь. Оказавшиеся внутри двое мужчин испугались его грозного вида и попытались сбежать.

Янь Наньтянь нагнал их всего за один шаг и поднял одного из мужчин за спину. Тот тоже был довольно неплохим бойцом, однако в хватке Яня Наньтяня не мог даже пошевелиться. Янь Наньтянь заревел и швырнул его об стену — ее белую поверхность забрызгали мозги и кровь, плеснувшие из лопнувшей головы несчастного.

Второй мужчина просто потрясенно сел, не в силах и пошевелиться от шока. Янь Наньтянь его тоже поднял.

Вдруг мужчина воскликнул:

— Стойте, я хочу кое-что сказать!

Янь Наньтянь подумал, что тот сообщит ему, где ребенок, однако мужчина спросил:

— Между нами нет вражды, почему же вы хотите меня убить?

— Все в Долине Зла — подлые и злокозненные негодяи, заслуживающие смерти!

— Это так! Я, Ван Чунлю, много лет назад был плохим человеком. Однако я начал новую жизнь, так какое у вас есть право меня убивать?!

Его слова поразили Яня Наньтяня, он мягко произнес:

— Почему я должен убивать невинных? Почему я не могу дать людям второй шанс? Это правда, что здесь у всех руки в крови, однако должны быть хоть несколько человек, которые решили начать новую жизнь. Иди! — громко велел он Вану Чунлю, отпуская его.

Мужчина ползком выбрался из дома.

— Зачем убивать невинных?! — вздохнул Янь Наньтянь. — Янь Наньтянь, Янь Наньтянь! У твоего побратима есть единственный сын, нужно взять себя в руки и придумать, как его спасти. Нельзя позволить своему норову взять над тобой верх, даже если ты всех здесь поубиваешь…

Подумав об этом, он успокоился и заметил кое-что довольно странное.

Он находился в огромном доме, набитом всеми возможными целебными травами, также здесь имелись большие печи и крупные бронзовые горшки. Из них сочился сильный лекарственный запах.

Янь Наньтянь уже очень давно бродил по дзянху и тоже немного изучал медицину. В свободное время он собирал целебные травы и придумывал новые лекарства.

Однако он опознал лишь треть имевшихся здесь трав.

Он шокировано подумал: «Ван Чунлю обладает поистине потрясающими познаниями в медицине! Хорошо, что я его не убил: если он не начал жизнь с чистого листа, то почему бы он собирал лишь целебные травы и создавал лишь лекарства?»

Поднимавшийся из котлов пар заполнил весь дом. Вдруг к нему подошел мужчина в черных одеждах, высокий и более проворный, чем кошка. Все его движения были ловчее, чем у нее, а глаза смотрели лукавей и злее, чем у нее.

Янь Наньтянь поджидал его, сохраняя спокойствие. Мужчина вошел в дом и приблизился к Яню Наньтяню с коварной улыбочкой.

— Мое почтение господину Яню, — поздоровался он, поднимая руки.

Янь Наньтянь лишь рыкнул.

— Я Сима Ян, Вырезающий Кишки Меч.

— Ты? Так ты уже здесь.

— Я был здесь еще до прибытия господина Яня. Даже я слышал о том, что сделал господин Янь, так что я подозреваю, что вам известны мои намерения?

Янь Наньтянь пристально его оглядел и строго сказал:

— А ты не боишься, что я тебя убью? Какие у тебя есть гарантии?

— Когда две страны воюют, посланников не убивают.

— И чей же ты посланник? — нахмурился Янь Наньтянь.

— Меня прислали сюда задать вам один вопрос, господин Янь.

— Это насчет ребенка? — мгновенно отозвался Янь Наньтянь.

— Да.

Янь Наньтянь тут же сгреб собеседника за шиворот и крикнул:

— Где он?

Сима Ян не ответил и лишь с улыбкой посмотрел на его руки. Янь Наньтянь скрипнул зубами и его отпустил.

— Господин Янь, нам хотелось бы спросить, что вы сделаете, если мы вернем вам ребенка? — улыбнулся Сима Ян.

— Это… — растерялся Янь Наньтянь.

— Уйдет ли господин Янь сразу же после этого и больше никогда не вернется?

— Хорошо, ради ребенка я на это согласен.

— Даете слово?

— Янь Наньтянь никогда не нарушает данное им слово!

— Великолепно! Господин Янь, прошу за мной.

Сима Ян показывал путь, они вдвоем шли по мирной и безмятежной Долине Зла. Сима Ян привел Яня Наньтяня в маленький домик, дверь была открыта, внутри горел свет.

— Ребенок там, — сказал Сима Ян. — Мы лишь надеемся, что господин Янь уйдет вместе с ним. Мы починили вашу карету и оставили ее за пределами долины.

Не слушая его, Янь Наньтянь бросился в дом.

Младенец лежал на столе, Янь Наньтянь подошел, чтобы взять его на руки, и грустно произнес:

— Бедное мое дитя!

Однако, даже не успев договорить, швырнул ребенка на пол и рявкнул:

— Вот негодяи!

Младенец оказался деревянной куклой. Янь Наньтянь понял это слишком поздно: со всех сторон в него полетели смертоносные метательные снаряды.

Дом заполнился свистом. Все стрелявшие были экспертами, так что к Яню Наньтяню устремились сотни скрытых оружий. Перед ними стояла единственная задача — убить его.

Нападавшие посчитали, что Яню Наньтяню будет некуда бежать.

Однако тот громко свистнул, его тело взмыло в воздух и с грохотом пробило крышу.

Вокруг дома не прозвучало ни одного возгласа растерянности или паники, но примерно десять человек разбежались в разные стороны. Янь Наньтянь снова громко свистнул и низвергся с небес подобно раззадоренному и взбешенному дракону.

Послышалась серия вскриков, один человек пролетел сквозь дом и приземлился на спину, второго вышвырнули на улицу, третий вылетел через крышу.

У всех троих были раздавлены черепа, во все стороны расплескались мозги и кровь. Остальным все-таки удалось скрыться от гнева Яня Наньтяня.

Тот стоял посреди улицы и зло кричал:

— Жалкая засада типа этой не сможет лишить меня жизни! Если она вам нужна, выходите и заберите ее!

Его голос разносился далеко, однако ответом ему было лишь эхо.

Янь Наньтянь мужественно бродил по долине и матерился, однако никто не вышел с ним биться. Все негодяи, населявшие Долину Зла, попрятались. Героический дух Яня Наньтяня потрясал. Но он собой не гордился, на самом деле, он был озабочен, зол и опечален. С каждым шагом он становился все мрачнее.

К этому времени все огни в Долине Зла уже погасли, лишь звезды и луна давали немного света.

Вдруг, откуда ни возьмись, полыхнула вспышка, на Яня Наньтяня обрушилась сабля.

Судя по удару, нападал эксперт, он рассчитывал разрубить голову Яня Наньтяня пополам.

Атака была яростной и точной, нападавший думал, что его противник не сможет ее избежать. Однако Янь Наньтянь вдруг исчез. Нападавший не смог остановить удар, поэтому его меч врезался в землю, высекая искры.

Янь Наньтянь, уже стоявший рядом с этим экспертом, схватил его за запястье и сурово рявкнул:

— Выходи!

Но мужчина отрубил себе правую руку и немедленно развернулся, чтобы сбежать. Он был настолько суров, что даже не застонал.

Янь Наньтянь удивился, разозлился и занервничал.

Отшвырнув руку, он поднял саблю и разрубил дверь. Он был в бешенстве, в ярости… однако в доме никого не оказалось. Сколько бы Янь Наньтянь ни бесился, он больше ничего не мог поделать. Его глаза налились кровью.

— Хорошо! — заорал он. — Я посмотрю, сколько вы сможете прятаться.

Он поставил стул посреди улицы и уселся на него, освещенный лунным светом. И его лицо, и все его тело были залиты кровью.

Если долину действительно заселяли злобные демоны, то Янь Наньтянь был яростным на них охотником.

— Чего в этом ребенке такого особенного?! — послышался смех. — На, лови!

Янь Наньтянь тут же кинулся на звук, говоривший что-то бросил ему. Сверток походил на младенца, поэтому Янь Наньтянь немедленно его поймал. Однако едва прикоснувшись к «ребенку», он швырнул его обратно и завопил:

— Забирайте назад, мерзкие твари!

Крикнув это, он использовал свои внутренние силы, чтобы оттолкнуть его еще дальше. Сверток врезался в стену и взорвался. Это была бомба. Не обладай Янь Наньтянь столь быстрыми рефлексами, его разорвало бы на куски. Собственная жизнь его не заботила, он волновался о ребенке. Его пробил холодный пот.

Безжалостные атаки, злобные нападающие… вся долина была полна ими. Даже великого героя малейшая небрежность приведет к смерти.

Янь Наньтянь пережил уже несколько нападений, но сколько таких испытаний он сможет вынести? Когда-нибудь у него закончатся силы. Действительно ли он сможет сопротивляться и дальше без сна и еды?

Вдруг он подумал: «Они используют темноту в своих попытках на меня напасть. Почему бы и мне не воспользоваться мраком, чтобы постараться их найти?»

От этой мысли он воспрянул духом и тут же растворился в ночи. Клин нужно вышибать клином. Пусть он еще не нашел ребенка, зато эти бандиты тоже больше не могли на него напасть.

Теперь никто бы не смог увидеть его, даже невероятно чуткие животные его бы не засекли. Ничего удивительного в том, что имея дело с врагом, вроде Яня Наньтяня, все местное отребье попряталось.

Каждый обысканный Янем Наньтянем дом оказывался пуст.

В долине было так много зданий, однако все они казались покинутыми.

Спустя долгое время до Яня Наньтяня донеслись какие-то звуки. Он решил на них пойти и бесшумно приблизился к разговаривавшим.

— Малышка Ту, ты не перестаешь меня удивлять, — сказал голос. — Тебе удалось уложить этого младенца спать.

Несмотря на то, что говоривший не смеялся, было ясно, что это Ха Ха’эр.

— К счастью, этот ребенок у нас в заложниках, а не то бы… — произнес кто-то другой.

— Ли Дазуй, что ты делаешь? — вдруг закричала Ту Цяоцяо.

— Плоть этой мертвой женщины напоминает мне о покойной жене, — мягко рассмеялся Ли Дазуй.

— Судя по состоянию тел, они мертвы уже довольно давно, — заметила Ту Цяоцяо.

— Если хорошо сохранились, значит, еще съедобны, — возразил Ли Дазуй.

— Ну ладно, вперед. Она была невесткой Яня Наньтяня. Съев ее, ты более или менее отомстишь за братца Ду Ша.

Янь Наньтянь вскипел, услышав это, и больше не мог контролировать свой нрав. С громким ревом он вышиб дверь и ворвался в дом.

Послышались вскрики, все сбежали.

— На, можешь их сам съесть! — завопил Ли Дазуй.

Затем он швырнул в Яня Наньтяня гробы, тела выпали на пол.

Из темноты донесся голос Ха Ха’эра:

— Хорошо! Янь Наньтянь, тебе удалось нас найти! Но не забывай, что ребенок в наших руках! Если ты продолжишь за нами гоняться, то ... Хмф, хмф. Ха-ха-ха-ха-ха.

Янь Наньтянь хотел было кинуться на звук, однако, услышав эти слова, остановился.

Из-за того, что он снова не удержал свой норов под контролем, он опять все испортил.

Луна осветила комнату, мать ребенка валялась на полу. Лицо ее побелело и распухло, волосы растрепались. Она выглядела ужасно жутко и прискорбно.

— Брат… брат… — грустно произнес Янь Наньтянь. — Я подвел тебя… Я… Я не смог защитить ни твоего сына, ни ваши тела… Я… Я…

У него сорвался голос, он больше не мог говорить. Он взял гроб, бережно поднял труп и собирался положить его на место.

У него в глазах стояли слезы, он не мог видеть свою невестку в таком состоянии и поэтому зажмурился.

— Надеюсь, вы упокоитесь с миром… — лишь мягко произнес он.

Стояла ночь. Безграничная холодная тьма и тело некогда прекрасной женщины.

Вдруг труп шевельнулся у Яня Наньтяня в руках.

Тык, тык, тык, тык — четырежды он ударил по его телу. Руки и ноги покойницы ткнули в аккупунктурные точки Яня Наньтяня.

Даже великий герой, обладающий непревзойденными боевыми искусствами и незаурядным умом, вроде Яня Наньтяня, к такому готов не был.

Прежде чем он успел хоть что-то сказать, его главная аккупунктурная точка на плече оказалась запечатана, а следом за ней и точки под мышкой, на груди и на животе. Он пал, великий герой наконец пал.

Покойница встала и сказала:

— Янь Наньтянь, теперь ты знаешь, насколько я сильна.

Смеясь, она несколько раз потерла лицо. Луна осветила лицо Ту Цяоцяо.

Снова зажглись огни, вошли Сима Ян, Ха Ха’эр, Ли Дазуй и Инь Дзюю. При таком освещении их лица походили на хари гоблинов и демонов.

— Янь Наньтянь, ты правда думал, что нашел нас? — рассмеялся Ха Ха’эр. — Мы специально заманили тебя в ловушку! Ха-ха-ха, ты попал прямиком в нее.

— Янь Наньтянь, ты правда думаешь, что мы тебя боимся? — как-то странно посмеивался Ли Дазуй. — Ха-ха-ха, мы знали, что живым ты отсюда не выберешься, поэтому даже и не чесались с тобой драться.

Все они говорили и смеялись, перебивая друг друга.

Янь Наньтянь вздохнул и закрыл глаза: он знал, что ему не выжить.

— Чего мы ждем? — спросил Инь Дзюю. — Хотите дать ему еще одну возможность сбежать?

— Стойте! — громко сказала Ту Цяоцяо. — Я сделала основную работу, так что мне его и убивать.

— Если бы вы сразу меня послушались, он бы уже давно был мертв, — холодно напомнил Инь Дзюю. — Не пришлось бы так возиться, чтобы его поймать.

— Стойте, вы не умеете правильно убивать, — влез Ли Дазуй. — Если убить его неправильно, мясо сделается кислым. Тогда его нельзя будет есть. Позвольте я это сделаю.

Все принялись спорить, кому должна принадлежать честь убить Безупречный Небесный Меч, лучшего мечника в мире. Эта честь была просто невероятной.