Глава 4

— Трусы! — взъярившись, принялся всех громко отчитывать брат Лей. — Все вы трусы! Я, Лей Сяоху, не такой, как вы!

— Ладно! — отозвался второй брат Цянь, — Мы трусы, а ты герой.

— Трусы! — рявкнул Лей Сяоху. — Что ж, по крайней мере, я увидел ваши истинные лица!

Продолжая проклинать товарищей, он последовал за Шэнем Циньхуном.

Тот широким шагом направлялся к лесному полумраку, соблюдая при этом предельную бдительность.

Услышав чьи-то шаги за спиной, он остановился и, не оборачиваясь, спросил:

— Это Лей Сяоху?

— Да, глава. Это я.

— Я знал, что один лишь ты пойдешь со мной, — вздохнул Шэнь Циньхун.

— Глава, после этих слов я жизнь за вас отдам. Лей Сяоху может быть идиотом, но он точно не трус. Но, глава, на этот раз…

— Ты удивлен, что я не позвал с собой никого из моих друзей?

— Да, немного.

— Каждый из Двенадцати Зодиаков обладает каким-то особым навыком, очень немногие во всем мире способны их одолеть. Обратись я к друзьям за помощью, они бы без колебаний согласились, даже если бы не хотели сюда приходить. Они бы пошли со мной, потому что так правильно, но как я могу стоять и смотреть на то, как убивают моих друзей?

Лей Сяоху посмотрел на командира и восхищенно сказал:

— Глава всегда останется главой! Даже владей я боевыми искусствами на вашем уровне, я бы никогда не смог стать во главе трех объединенных охранных агентств…

Тут его вдруг перебил собачий вой.

Нет ничего странного в собаке, завывающей в глуши, но эта звучала до ужаса зловеще.

У Лей Сяоху изменилось выражение лица.

— Они здесь… — сказал он.

Вдруг завыли, похоже, все собаки в округе.

Обычно Лей Сяоху отличался храбростью, в этот раз же он задрожал. Однако, увидев, что на Шэнь Циньхуна этот вой не произвел впечатления, он собрался с духом, вымученно улыбнулся и произнес:

— Двенадцать Зодиаков довольно загадочны…

— Двенадцать Зодиаков обожают издеваться над людьми, запугивая их перед нападением, — честно ответил Шэнь Циньхун. — Мы не попадемся на их трюки.

Лей Сяоху выпятил грудь и громко возвестил:

— Да кто тут боится?! Здесь нет трусов!

Несмотря на эти слова, в глубине души он был сильно напуган. Полумрак, собаки, завывающие в безлюдной глуши, — все это щекотало нервишки.

Шэнь Циньхун сложил ладони в приветственном жесте и четко произнес:

— Где Двенадцать Зодиаков? Шэнь Циньхун из Лояна пришел на встречу.

Несмотря на невысокий рост мужчины, голос его разнесся по всей округе, даже заглушив собачий вой, показывая, что его внутренние силы были весьма неплохи.

Из мрака выступили две фигуры, напоминавшие всадника на лошади или типа того. Однако, присмотревшись, становилось понятно, что это просто гиббон ехал на ощерившем зубы псе.

Собака была настолько огромной, что походила на волка или даже небольшого тигра. Она рычала без перерыва, заставляя людей нервничать. Блестящие глазки гиббона пугали даже сильней. Эти пес с обезьяной выглядели так, будто явились из царства мертвых.

Когда они остановились напротив Шэнь Циньхуна, гиббон протянул персик.

— И правда чудо: божественная собака приветствует гостя, а священная обезьяна дарит ему фрукт! — усмехнулся тот. — Но я здесь для того, чтобы встретиться с людьми из Двенадцати Зодиаков, а не с этими животными.

Гиббон, похоже, понимал человеческую речь: он перекувыркнулся и протянул белую тряпицу.

На ней было написано: «Если съешь этот персик, мы с тобой увидимся».

Шэнь Циньхун усмехнулся:

— Если Двенадцать Зодиаков действительно такие подлые ничтожества, Шэнь Циньхуну не стоило приходить… Я вам верю, но, даже если это яд, мне не страшно.

Он было потянулся за персиком, однако Лей Сяоху его опередил и сожрал фрукт.

— Бесплатный персик, было бы упущением его не съесть, — рассмеялся он.

Послышался зловещий смех:

— Неудивительно, что Вооруженное Агентство Трех Провинций так знаменито. Похоже, на вас работает несколько храбрецов.

Из мрака выступили восемь смеющихся фигур.

Шэнь Циньхун был невысок и тощ, однако одетый в золотую парчу человек с лицом обезьяны оказался даже худее его. Можно сказать, что лишь тридцать процентов в нем было человеческого, а остальные семьдесят — обезьяньего.

Остальные семеро были одеты в черное, их лица скрывала ткань, оставляя на виду лишь злобные глаза.

— Вы, судя по всему… — начал Шэнь Циньхун.

— По нашей внешности вы должны были понять, кто мы, — хихикнул человек в золотом.

— Я лишь удивился, почему тут нет Черноликого Лорда и Встречающих Рассвет, — холодно заметил Шэнь Циньхун.

— Они на другой встрече, — странно хохотнул созвездие золотой обезьяны. — Думаю, нас будет более чем достаточно, чтобы с вами разобраться.

Шэнь Циньхун звонко рассмеялся.

— Я пришел лично и не надеюсь вернуться отсюда живым. Мне было бы приятно, если бы удалось повидать еще несколько зодиаков. Думаю, я буду разочарован, если это не получится.

— Хорошо сказано, я знал, что вы храбры, — зло хохотнул золотая обезьяна. — А еще, похоже, у вас хорошо подвешен язык, неудивительно, что вы стоите во главе трех объединенных охранных агентств. Жаль будет сегодня лишиться обладателя этой должности.

— Я пришел сюда не для того, чтобы с вами спорить! — резко ответил Шэнь Циньхун.

— Хотите подраться?

— Именно! Если я одержу верх, вы отстанете от моего конвоя.

— А что будет, если вы проиграете? Оставите сокровище нам?

Шэнь Циньхун рассмеялся:

— Сокровище находится под защитой моего заместителя Двух Шестов Суна Дэяна. Пока мы говорим, он ведет конвой к месту назначения, я же отвлекаю здесь ваше внимание.

Золотая обезьяна взмахнул рукой, один из черных псов вручил ему небольшой деревянный ящик. Открыв его, он зловеще воскликнул:

— Взгляните-ка на это!

Внутри оказалась голова. Голова Двух Шестов Суна Дэяна.

Шэнь Циньхун побледнел и заорал:

— ВЫ… ВЫ…

Золотая обезьяна захохотал:

— Если бы нас было так легко одурачить, мир не боялся бы нас столько времени. Сокровище уже у нас, мы пришли сюда за вашей головой.

Он взмахнул рукой и скомандовал:

— В атаку!

Гиббон прыгнул на Шэня Циньхуна, целясь когтями ему в глаза.

Большая собака набросилась на Лея Сяоху. Тот попробовал уклониться, однако пес, несмотря на свой огромный размер, оказался очень ловким, поэтому не промахнулся. Он распахнул пасть и попытался вцепиться Лею Сяоху в горло, тот же изо всех сил старался оттолкнуть его голову. Человек и собака дрались, как звери: пес рычал, Лей Сяоху ревел.

Шэнь Циньхун применил против гиббона два приема, но тот тоже оказался очень ловким, уклонился от этих атак и все так же норовил добраться до глаз своего противника.

— Вот так шутка, вооруженные стражи из агентства Трех Юаней не могут справиться с животными, — смеялся золотая обезьяна.

Шэнь Циньхун потянулся к поясу, достал гибкий трехметровый серебряный хлыст и принялся его раскручивать. Гиббон вынужденно отступил.

— Бежать некуда! — хмыкнул Шэнь Циньхун.

Вдруг вылетело десять странных металлических снарядиков, половина предназначалась гиббону, а все остальные черным псам и золотой обезьяне. Несмотря на всю свою ловкость, гиббон не смог увернуться от известной техники скрытого оружия, примененной опытным мастером боевых искусств. Подстреленный, он умер на месте, золотая обезьяна и черные псы же успели подпрыгнуть.

— Впечатляет! — завопил золотая обезьяна. — Достойно титула «Лепестки Летят По Небу»!

Все восемь человек набросились на Шэня Циньхуна, и, даже имей он три головы и шесть рук, увернуться от их объединенной атаки у него бы не вышло. Он откатился в сторону от бури их ударов и закрылся хлыстом, как щитом, защищая грудь, однако восемь нападавших теперь получили преимущество, и отступать Шэню Циньхуну стало некуда. Тем временем большая собака вгрызлась Лею Сяоху в плечо, тот в свою очередь впился зубами ей в горло, они все еще боролись в луже собственной крови.

Тут всех их напугал громкий рев. Этот рев прозвучал, словно гром, и откуда ни возьмись сверху обрушилась фигура… точно божество.

Созвездие золотой обезьяны и черные псы-звезды, слишком удивленные, чтобы атаковать, увидели высокого мускулистого мужчину под два метра ростом. Его красные глаза пылали яростью, волосы растрепались, а лицо переполняла ненависть. Одного взгляда на него хватило бы, чтобы любого перепугать до усрачки, однако, странное дело, на спине он нес младенца.

— Господин Янь! — радостно и восторженно позвал его Шэнь Циньхун.

У золотой обезьяны вытянулось лицо, он переспросил:

— Янь Наньтянь?

— Двенадцать Зодиаков, готовьтесь сдохнуть! — проревел Янь Наньтянь.

Золотая обезьяна попытался возразить:

— Между нами нет вражды, почему…

Но прежде, чем он успел договорить, Янь Наньтянь уже добрался до одной из звезд созвездия черной собаки. Противник в ужасе поднял кулаки и дважды ударил Яня Наньтяня в грудь — бом, бом. Однако на того это никак не подействовало, черный пес же сломал себе оба запястья. Он даже не успел закричать от боли: Янь Наньтянь схватил его за грудки. Паникуя, черный пес попытался изо всех сил его пнуть.

Он принадлежал к северной боевой школе бесформенного пинка. Тот и правда был непредсказуемым и не имел формы. Таковы особенности этого боевого стиля.

Янь Наньтянь, даже не глядя, схватил его за ногу и с громким ревом разорвал пополам. Кровь залила все его тело.

Остальные шесть звезд созвездия черной собаки закричали от злости и бросились к Яню Наньтяню.

Семь черных псов не были лучшими мастерами боевых искусств на свете, но так как они много лет тренировались и бились бок о бок друг с другом, у них выработалась определенная атакующая формация. Она была довольно смертоносной, несмотря на то что из созвездия осталось всего шесть звезд.

— Господин Янь, осторожнее! — не сдержался Шэнь Циньхун.

Янь Наньтянь кинулся им навстречу, напоминая тигра, ворвавшегося в отару овец. В его руках две половинки трупа превратились в железные булавы. Хлынул кровавый дождь — это из разорванного тела капала кровь.

Уже через пару секунд послышались вскрики и треск — трое из шестерых погибли. Один из псов скрипнул зубами и бросился к Яню Наньтяню. Тот взмахнул половинкой трупа и ударил его в грудь, переламывая ему все ребра и убивая на месте.

Следующего пса это так шокировало, что он больше не мог сражаться. Он развернулся и кинулся прочь.

Янь Наньтянь высокомерно рассмеялся и швырнул половинку трупа ему вслед, попал в спину. Черный пес заорал. Несмотря на то, что его ноги еще продолжали идти, верх его тела свесился назад: ему перебило позвоночник.

Последний оставшийся в живых пес понадеялся, что Янь Наньтянь его не заметил, и проскользнул ему за спину в надежде взять младенца в заложники.

Однако, похоже, у Яня Наньтяня имелись глаза на затылке, он гаркнул:

— А ну стоять!

От этого рева черный пес испуганно замер, и Янь Наньтянь шарахнул его по голове оставшейся у него половинкой трупа. Кровь прыснула во все стороны, в том числе ему на лицо. Последний из черных псов, до середины вколоченный в землю, тоже погиб. Он был словно гвоздь, который Янь Наньтянь забил молотком. Шэнь Циньхун весь покрылся мурашками, и даже золотая обезьяна, привычный к убийствам, окаменел от страха.

— Хочешь, чтобы я убил тебя лично? — проревел ему Янь Наньтянь.

— Почему… Почему? — с запинкой выдавил обезьяна.

— Почему? Ты в курсе, что Цзян Фэн — мой побратим? — рявкнул Янь Наньтянь.

— Свинья… он… они… — воскликнул золотая обезьяна.

— Все остальные мертвы, тебе тоже незачем жить. Сдохни!

Сказав это, Янь Наньтянь схватил своими железными руками золотую обезьяну за грудки и поднял. Тот не шевелился и не отбивался, Янь Наньтянь приложил силы и вонзился пальцами ему в плоть.

Однако обезьяна все равно не закричал от боли и не застонал.

— Я удивлен, что маленький человек, вроде тебя, способен настолько хорошо терпеть боль, — заметил Янь Наньтянь. — В обычных условиях я бы тебя пощадил, но сегодня… Хмф… Тебе есть что сказать?

Золотая обезьяна громко расхохотался и заявил:

— А я удивлен, что высокий крепкий парень, вроде тебя, — ненастоящий мужчина.

Если бы он сейчас принялся оскорблять Яня Наньтяня, того бы это не удивило, он бы просто пропустил это мимо ушей. Однако эта фраза его заинтриговала.

— Я уже давно брожу по миру, моя деяния всем известны. Нет ничего странного в том, что люди проклинают меня за моей спиной: само собой разумеется, что добро и зло сосуществовать не могут. Но мне хотелось бы услышать, что ты имеешь в виду, — крикнул он.

— Глупец, который не знает, кто его истинный враг, — усмехнулся обезьяна. — И ты еще зовешь себя мужчиной!

— Я… — зло начал было Янь Наньтянь, но золотая обезьяна громко его перебил:

— Если ты и правда способен отличить зло от добра, то не станешь меня убивать.

— Почему я не могу тебя убить?

— А почему ты хочешь убить меня?

— Из-за брата Цзяна… — жестко ответил Янь Наньтянь.

И снова золотая обезьяна громко его перебил:

— Точно! Если бы ты убил меня по какой-то другой причине, мне нечего было бы сказать. Однако, убив меня из мести за Цзяна Фэна, ты совершишь ошибку.

— Иными словами, Двенадцать Зодиаков не нападали на моего брата Цзяна Фэна? — рявкнул Янь Наньтянь.

— Ты снова прав, мы на него напали. Однако мы грабители, тебе это должно быть известно. Мы воруем и обдираем богатых, вот чем мы занимаемся. Об этом нет смысла спорить, однако тебе стоит убить того, кто сообщил нам маршрут Цзяна Фэна. Хочешь узнать, кто это был?

Он говорил так нагло, не показывая и тени страха, что Яня Наньтяня, несмотря на кипевшую в нем ненависть, его слова потрясли.

— Вместо истинных убийц ты ищешь нас, — высокомерно рассмеялся обезьяна. — Даже убив все Двенадцать Зодиаков, за Цзяна Фэна ты не отомстишь.

Янь Наньтянь немного подумал и крикнул:

— Тем, кто сдал вам сведенья, был слуга моего брата? Цзян Цинь, этот мелкий ублюдок?! Один лишь он знал маршрут моего брата.

У золотой обезьяны дрогнуло лицо, он осклабился:

— Верно! Похоже, ты не просто гора мышц, мозги у тебя тоже есть. Цзяна Фэна предал его доверенный слуга, всего лишь за три тысячи таэлей серебра.

— ЭТОТ УБЛЮДОК!... УБЛЮДОК… — практически взорвался от ярости Янь Наньтянь.

— Знаешь, где этот ублюдок сейчас? — холодно осведомился золотая обезьяна.

Янь Наньтянь обернулся и громко спросил:

— Шэнь Циньхун, вы видели, куда пошла эта тварь?

Шэня Циньхуна тоже потрясла его устрашающая аура, хоть он знал, что Янь Наньтянь не желал ему зла. Тем не менее, он, запинаясь от ужаса, пробормотал:

— Этот… Я… Я… не заметил, куда он пошел.

Янь Наньтянь поднял золотую обезьяну еще выше и заорал:

— Ты ведь знаешь, где он, да?

— Если бы я этого не знал, то не стал бы и разговор заводить, — сохраняя спокойствие, ответил обезьяна.

— Где он? — проревел Янь Наньтянь.

На золотую обезьяну его вопли не действовали. Все так же невозмутимо он с улыбкой спросил:

— А если я не хочу говорить?

Янь Наньтянь посмотрел на его спокойное лицо и медленно проговорил:

— Если не скажешь, я тебя зауважаю.

Если бы он кричал, что убьет золотую обезьяну или отрубит ему руки-ноги, тот бы не испугался, ведь он знал, что Янь Наньтянь нуждался в сведеньях о том, где скрывался Цзян Цинь. Однако услышав, что тот сказал, он покрылся мурашками и спросил:

— А если… если я скажу?

— Если ты мне скажешь, то я заберу лишь твои глаза!

Шэнь Циньхун чуть не вскрикнул от удивления и подумал: «Янь Наньтянь ведет себя неразумно. После слов о том, что он заберет его глаза, обезьяна ни за что не заговорит».

Но прежде чем он успел закончить эту мысль, золотая обезьяна вздохнул:

— Быть слепым лучше, чем быть мертвым. Хорошо, я принимаю твои условия.

— Говори! — рявкнул Янь Наньтянь.

— Даже если я скажу, ты не посмеешь туда пойти.

— Я никого и ничего не боюсь.

Золотая обезьяна немного прищурился и со странной ухмылкой сказал:

— Цзян Цинь тоже не дурак. Он знает, что Двенадцать Зодиаков убивают и глазом не моргнув. Ему хватило духу с нами торговаться, значит, он не боялся лишиться головы.

— Хмм, продолжай.

— Причина, почему он так дерзок, проста: он нашел хорошее укрытие. Три тысячи таэлей серебра покроют его расходы, и Двенадцать Зодиаков, даже объединив усилия, не посмеют сунуться в его убежище.

— Цветочный Дворец? — зло рассмеялся Янь Наньтянь. — Это одно из мест, куда я все равно собирался наведаться.

— Цветочный Дворец — не единственное священное запретное место в этом мире.

— Гора Куньлунь и Долина Зла…

Когда Янь Наньтянь прокричал это, внимательно слушавший разговор Шэнь Циньхун задрожал и воскликнул:

— Господин Янь, вам… вам нельзя туда идти.

Янь Наньтянь строго посмотрел на золотую обезьяну и рявкнул:

— Ты говоришь правду?

— Я сказал лишь то, что знаю, — ответил тот. — Верить мне или нет — тебе решать.

— Долина Зла — сборище самых ужасных злодеев в мире, — дрожащим голосом заговорил Шэнь Циньхун. — Разбойников, которых изгнали из Дзянху, а потому им пришлось искать для себя новое убежище. Эта долина набита самыми злобными и жестокими мастерами боевых искусств в мире. Все ненавидят ее обитателей, однако из-за того, что они все вместе там собрались, никто не смеет их искать. Даже Семь Мечей Куньлуня, Четверо Божественных Старейшин Шаолиня и Мечник Юга Фэн Сяоюй не…

— Я не Божественный Старейшина Шаолиня и не Мечник Юга, — прямо сказал Янь Наньтянь.

— Я знаю, что в мастерстве владения мечом господину Яню нет равных во всем Дзянху, но Долина Зла… Долина Зла кишит самыми разными злобными монстрами как прошлого, так и настоящего… — сказал Шэнь Циньхун.

— Мой долг пойти туда, — громко ответил Янь Наньтянь. — Меня не остановят даже горы огня.

— Но что если золотая обезьяна вас обманывает? Он же вас ненавидит до мозга костей, поэтому хочет, чтобы вы пошли в Долину Зла и встретили свою…

Последнее слово Шэнь Циньхун не произнес, но и так было ясно, что он имел в виду.

— Даже если Долина Зла состоит из гор клинков и огненных морей, она не сможет лишить меня жизни, — громко расхохотался Янь Наньтянь.

— Но… но… — не сдавался Шэнь Циньхун.

— Ни слова больше, я принял решение.

Шокированный Шэнь Циньхун вздохнул и замолк.

Золотая обезьяна тоже испустил вздох:

— Хорошо! Янь Наньтянь и правда истинный герой, не боится даже Долины Зла. Даже если он оттуда не вернется, его будут уважать все в Улине.

— Тебе есть что еще сказать? — спросил Янь Наньтянь.

— Нет, можешь забирать мои глаза.

Послышался болезненный вскрик, и зоркие сияющие глаза золотой обезьяны исчезли. Остались лишь окровавленные глазницы. Янь Наньтянь швырнул обезьяну на землю перед Шэнь Циньхуном и произнес: «Он твой».

И ушел.

Лей Сяоху лежал на собаке, оба истекали кровью и были на грани смерти.

Шэнь Циньхун посмотрел на него, перевел взгляд на золотую обезьяну и с ненавистью сказал:

— Известное своим умом созвездие золотой обезьяны наконец совершило глупую ошибку.

Несмотря на то, что обезьяна лишился чувств, когда его ослепили, сейчас он очнулся и занялся своими ранами. Он вытащил пузырек с мазью из целебных трав и принялся мазать ей свои глазницы.

— Я, глупую? — дрожащим голосом спросил он.

— Пусть Янь Наньтянь и сохранил тебе жизнь, однако сейчас ты в моих руках! Думаешь, я позволю тебе выжить? Во всем мире не хватит мази, чтобы тебя спасти. К чему обрабатывать раны?

— Разумеется, я должен обработать свои раны, потому что я не умру, — ответил золотая обезьяна.

— И кто же тебя теперь спасет? — расхохотался Шэнь Циньхун.

— Я сам себя спасу.

— Хотелось бы мне посмотреть, как ты это сделаешь! — крикнул Шэнь Циньхун.

Он занес руку, собираясь ударить обезьяну ладонью по голове.

— Ты разве не хочешь вернуть утраченное сокровище?

Шэнь Циньхун тут же опустил руку.

— Я знал, что ты меня не убьешь! — засмеялся золотая обезьяна. — Если ты хочешь найти потерянное сокровище, то позволишь мне выжить. Разве что это сокровище больше тебе не нужно.

Шэнь Циньхун колебался, его ладонь дрожала, он не знал, наносить удар или нет. Наконец он глубоко вздохнул:

— Ты победил.

Ради Объединенного Вооруженного Охранного Агентства Трех Провинций он должен был сохранить этому человеку жизнь: нельзя же разочаровать клиентов, доверивших ему безопасность своего сокровища.

Золотая обезьяна рассмеялся:

— Шэнь Циньхун, теперь-то ты должен был понять! Никто не сможет убить меня легко!

Вечерело, уже погасли почти все огни в городе. Даже последние пьянчуги из Трактира Тай-бо, пошатываясь, разбрелись по домам. Потирая глаза, официант собирался закрыть заведение.

Вдруг подъехала карета, которую везла не лошадь, а человек. Тот самый высокий мужчина, который недавно надул вооруженного стража.

Однако сейчас он выглядел иначе: был весь залит кровью и выглядел так, будто собирался кого-то убить. Официант окаменел от страха и хотел было спрятаться, однако высокий мужчина остановился прямо напротив винной лавки. Он тащил эта карету, рассчитанную на сильную лошадь, так, словно она ничего не весила. Какая невероятная сила. Янь Наньтянь взял младенца на руки и вошел в трактир. Ребенок спал.

Официант собрался с духом и спросил:

— Господин… господин… какое вино вы желаете?

— Кто сказал, что я хочу вина? — рявкнул Янь Наньтянь.

— Тогда чего вы хотите, господин? — испуганно поинтересовался официант.

— Рисовый суп!

— Мы не… подаем… — в еще большем потрясении пробормотал официант, хмурясь.

Янь Наньтянь шарахнул по столу и приказал:

— Принеси мне рисовый суп, а потом вино!

Официант перепугался практически до смерти, поэтому даже и не подумал отказать.

Поев, младенец заснул еще крепче. Янь Наньтянь сидел и пил, с каждой опустошенной чашей его аура становилась все мощнее. Официант больше не смел на него смотреть. Однако, исподтишка на него покосившись, он заметил, что посетитель осушил уже семнадцать чаш крепкого вина, и высунул язык.

Вдруг Янь Наньтянь швырнул на стол два серебряных слитка и громко сказал:

— Иди и купи мне два гроба!

Официант шлепнулся на пол, не поверив своим ушам. Он так испугался, что даже не смог ответить.

Янь Наньтянь снова шарахнул по столу, слитки взлетели и плюхнулись официанту на колени.

— Гробы! — снова заорал он. — Два гроба из лучших материалов! Ты меня слышал?

— Я… вас… слышал… — с запинкой пробормотал официант.

— Ну, и чего же ты ждешь? — рявкнул Янь Наньтянь.

Официант развернулся и убежал. Когда он вернулся, посетитель допивал уже двадцать восьмую чашу. Официант был умен, а потому понимал, что сейчас не стоило задавать вопросы или возражать.

Янь Наньтянь бережно вытащил из кареты тела Цзяна Фэна и Хуа Юэну, осторожно положил их в гробы. Он все делал сам, даже забивал гвозди в крышки. Совершенно потрясенный официант гадал, кем был этот человек.

Стоя напротив гробов, Янь Наньтянь выпил еще семь чаш вина. Хоть он и не плакал, но выглядел настолько трагично, что это было хуже слез.

Последнюю чашу он очень долго держал в руках, на нее глядя. Практически целый час. Официант просто стоял рядом.

В итоге Янь Наньтянь сказал:

— Брат, я хочу, чтобы ты пошел со мной. Я хочу, чтобы ты видел, как я убиваю этого подлого предателя!

Стояла вторая половина дня, на главной улице Тайюаня висела большая вывеска, золотые буквы которой гласили: «Тысяча Километров Благоухания».

Этот магазин пользовался известностью в провинции Шаньси. Специи и всякие ингредиенты, продаваемые здесь, и правда были очень ароматными.

Ближе к закату десяток работников магазина сели перекусить, главная улица бурлила жизнью. Вдруг появилась карета, тащивший ее мужчина громко орал, требуя, чтобы люди убрались с его дороги. С оглушительным ревом он остановился прямо перед лавкой.

Недовольные работники вышли с ним разобраться, однако стоило им увидеть этого мужчину, как их парализовало. Мужчина забрал кувшины со специями, положил их в карету.

Перед отъездом он крикнул:

— Где-то через час вы снова сможете шевелиться! В ближайшем будущем я оплачу позаимствованные специи в двойном размере!

Всех потрясли излучаемые этим человеком мощь и харизма, никто не посмел остановить его или карету.

Стоял полдень, дынное поле источало сладкий аромат. В тени сидела простая крестьянка. Она практически заснула, кормя своего младенца грудью, как вдруг ее обдул мягкий ветерок, даря прохладу.

В полудреме она почувствовала, что кто-то смотрел на ее грудь. Уже многие из деревенских парней, молодых да озабоченных, пялились на ее бюст. Ее это не расстраивало: единственное, что ее интересовало, это ее новорожденное дитя.

Однако в этот раз она почувствовала, что обращенный на нее взгляд был иным. Она увидела высокого мужчину, который и правда смотрел на ее грудь. Женщина его никогда прежде не встречала, он выглядел каким-то болезненным, но все равно очень крупным, а еще у него на руках тоже был младенец.

Ребенок очень громко плакал. Крестьянка совсем недавно стала матерью, ее переполняла материнская любовь. Услышав детский плач, она подняла взгляд и увидела, что в глазах мужчины стояла не похоть, а мольба.

— Матери этого малютки нет рядом? — спросила женщина с улыбкой.

— Нет, — покачал головой мужчина.

Крестьянка немного помолчала и произнесла:

— Должно быть, он голоден.

— Да, это так, — кивнул мужчина.

Посмотрев на собственного ребенка, женщина вдруг улыбнулась:

— Давайте сюда своего малютку, я его накормлю. За последние дни я съела двух куриц, так что у меня полно молока. Моя дочурка в одиночку столько не выпьет.

Мужчина очень обрадовался и, поблагодарив женщину, передал ей младенца.

Увидев, каким тот был крохой, крестьянка поняла, что он родился всего несколько дней назад. При виде шрама у него на лице, она нахмурилась.

— Нужно заботиться о детях с осторожностью. Матери этого малютки стоит лучше за ним следить. Как она могла скинуть уход за ним на взрослого мужчину?

Она покачала головой.

— Мать этого дитя умерла, — с грустью ответил незнакомец.

Немного шокированная женщина нежно прикоснулась к лицу младенца и печально вздохнула:

— Такой маленький и уже сиротка. Какое горе!

Мужчина тоже вздохнул и посмотрел на ребенка. В его сердце теснились грусть и любовь к этому дитя.

Малютка родился во время кошмара, в первый же день своей жизни он увидел ужасные смерти и разрушения. Как жаль, что он этого не понимал и в этот момент радостно улыбался.