2

— Покинув больницу, я присоединился к банде малолеток. Мы крали, прятались и сбегали... Мы как могли добывали еду.

С тех пор прошло пятнадцать лет... То был две тысячи сорок пятый год, двадцать первое июня.

Я лежал на кушетке, и мне было двадцать четыре года, глядя на вентиляционную вытяжку на потолке, я вспоминал.

— Хм... Неплохая история. Я ожидала услышать более увлекательную историю жизни, но да ладно, — без намёка на сочувствие, женщина перевязывала мне руку, я же был хмур.

Яркие серебряные волосы и золотистые глаза. На ней был белый халат, не способный скрыть очертаний её женственного тела, она обладала симметричной красотой.

Запах духов был сладок, а нежный голос достигал сердца. Только слова были холодными.

— Эй... Джессика. Сама просила рассказать, за что боролась, уж прости, — я зло посмотрел на неё, и женщина, Джессика, приложила руку к лицу и рассмеялась:

— Хи-хи, прости. Но я правда хотела узнать о твоём прошлом. Хотела узнать, почему ты «особенный».

— М...

Она поглаживала рану через бинты, боль отступила. Я снова протестующе посмотрел на неё, а лицо Джессики сделалось довольным:

— Если так не хотел, чтобы я лезла со своим любопытством, не стоило влезать в драку. Что будет, если капитан узнает, ты ведь приступаешь к дежурству на ГС? — женщина улыбалась, и всё же в голосе был оттенок тревоги.

ГС среди ССМВ летали выше всех. То есть при атаке Сателлитов, их сбивали первыми. Они располагались на линии, разграничивающей жизнь и смерть флота... Граничные суда... Или просто ГС.

— Для управления ССМВ никаких препятствий нет.

Лечение подошло к концу, я забрал свою руку и поднялся с кушетки.

Я надел лётную куртку с вышитым стервятником.

Сейчас я относился к флоту «Стервятников», мы отвечали за массовый транзит промышленных товаров. В Южной Америке резко возрос спрос на них, так что они хотели, чтобы всё необходимое доставили хотя бы на секунду быстрее.

Погода была хорошей, работа располагающей. Рана же несерьёзной. Если трогать, то больно, и всё же бинтов было слишком уж много.

— Такуро...

Я проверял состояние раны через одежду, когда сзади меня обняла Джессика.

Ощущая спиной тепло её тела, я сказал:

— Мне пора.

— Ты ведь сегодня вернёшься? — в ответ она задала вопрос. Голос был серьёзным, но лица её я не видел.

— Конечно.

— Правда?

— Ага. Ты же сама говорила. Я «особенный».

Я обернулся. И увидел её влажные глаза.

— Да... Верно. Ты особенный. Что на флоте, что для меня...

Она меня поцеловала.

— Когда вернусь, продолжу рассказ.

— Буду ждать. В этот раз хочу услышать, как ты стал пилотом ССМВ.

Я дал обещание и покинул комнату.

У входа в кабинет судового врача был мужчина, с которым я подрался, и парень, который помогал ему.

Увидев меня, парень недовольно посмотрел на меня сквозь длинные серебряные волосы. Похоже ему пришлось волочить вырубленного мной мужчину аж сюда.

Парень был ещё совсем новичком, звали его Руфус Спенсер. Мы особо не разговаривали... Но хороших чувств он не вызывал.

— Я всё, прости, что занял много времени, веди его к Джессике.

Я мог промолчать, и всё же чувствовал свою вину в том, что прибавил работу Джессике.

— Если тебе правда жаль... То не приближайся к госпоже Джессике, — в голосе парня была враждебность, я нахмурился.

Похоже слова были лишними. Что чувствовал парень, я понимал. По красавице-доктору сохла большая часть экипажа.

Только слушаться его причин у меня не было.

— Не могу. Я уже дал обещание, — пожав плечами, ответил я и ушёл.

Руфус больше ничего не сказал, но я своей спиной чувствовал его взгляд.

Я миновал узкий коридор, заполненный трубами, и вышел в широкий ангар, наполненный человеческими голосами и шумами механизмов.

Здесь располагалось шесть малых ССМВ, разделённые, они были зафиксированы. В промежутках должны расположиться ССМВ, которые сейчас на вылете. Мой сейчас в процессе обслуживания... Я подошёл к своему десятиметровому судну, специализированному как ГС, «Гарму».

— Воняет, — из-под судна раздался недовольный голос. После чего появился крупный мужчина со смуглой кожей.

Это был механик Брет Бруярд. Он присоединился на год раньше меня, и был настоящим мастером, доросшим до начальника. Говорят, раньше он работал в компании Славик, но сам он о своём прошлом не распространялся.

— Грубый ты. От самого-то ещё сильнее несёт.

От него пахло потом и машинным маслом, так что я прикрыл нос, а Брет тыкнул в меня гаечным ключом.

— Здесь этот запах нормальным считается. А вот от тебя сладким ароматом несёт. Опять к Джессике ходил?

— А нельзя? — осматривая Гарм спросил я, и услышал раздражённый голос:

— Я тебе уже столько раз говорил. Не приближайся к этой женщине. Не знаю, как она тебя обольстила, но ты особенный только потому что управляешь ГС.

— Сам знаю.

Я и сам не думал, что Джессика влюбилась в меня. Для неё я скорее объект исследования.

Она хотела знать. Почему я никак не умру.

Поцелуй перед уходом был скорее проклятием.

Она ждала, что я вернусь, но в сердце считала, что в этот раз я должен умереть. Именно эти чувства можно было разглядеть в её взгляде.

Она хотела успокоиться. Шансы моего возвращения смещались.

— Раз понимаешь, то приди уже в себя. Это повод сделать тебя пилотом ГС на полную ставку. Она стелилась и перед тем, кто был до тебя, и перед его предшественником... Они сами не поняли, как отправились на тот свет.

— А я ещё жив.

Я слышал этот совет уже много раз, потому дал короткий ответ.

Я не питал иллюзий в отношении этой женщины, так что и глаза мне ни на что открывать было не надо.

Какой бы ни была причина, она меня ценит. Для неё я важен.

И это меня устраивало. Я... Мог быть удовлетворён.

Потому я больше не хотел говорить и лишь злобно уставился на Брета.

Обычно на этом бы всё закончилось. Бормоча, он отступал. Но почему-то в этот раз мужчина был настойчив:

— Да, пока. Так... Ты в курсе? На других судах пилоты ГС сменные. Постоянно эту обязанность ни за кем не закрепляют. Просто никто не знает, когда Сателлит будет не в духе. И в этот момент удача оставляет пилота ГС. Но когда занимаешься этим постоянно — совсем другая история. Рано или поздно ты умрёшь. Ты будешь летать, пока удача не отвернётся.

— Эй, я ещё здесь... И хватит жаловаться на правила. Положение себе подпортишь, — я проверял только отремонтированное шасси и упрекнул горячившегося Брета.

— Хм, знаю. И больше не могу терпеть правила этого судна. А потому перед уходом скажу всё, что думаю.

— Уходом?

Его слова заставили меня удивиться, я уставился в лицо мужчины.

— Да, это моя последняя работа. И всё же ты отреагировал лучше, чем я ожидал. Что, скучать будешь? — спросил Брет ухмыляясь.

— Будет куча хлопот, когда придётся Гарма кому-то передавать... Да и только. Выпить будет не с кем, так что буду вести правильную жизнь, — пожав плечами, спокойно ответил я, а он насупился:

— Хм, ничего в тебе милого. А по поводу выпивки, похоже и мне тут слова благодарности говорить надо? Всё же это ты никогда не отказывался, когда я поддатый выпить предлагал, — и всё же в глазах говорившего Брета была серьёзность. — Так... Ты слишком привык убегать от плохой жизни. Я просто хочу сказать, чтобы ты немного подумал о себе.

— Я думаю. Ради себя и берусь за работу, — я качнул головой, а Брет саркастично усмехнулся:

— Ха... Ради себя, значит? Ты неплохо зарабатываешь, и лезешь во все тяжкие ради симпатичной врачихи и вкусной еды... Вроде твоя жизнь полна. Но поэтому ты и не замечаешь. Не думаешь. Вот она, цена твоей жизни. Ты живым себя в гроб загоняешь. Понимаешь? Выхлопа ноль. Ты ничего не получил.

Манера речи Брета стала грубой, он с близкого расстояния сверлил меня взглядом.

Ничего не получил.

Эти слова всколыхнули моё сердце.

— Как ты хочешь жить? Чего ты хочешь? Вспомни, и тогда поймёшь, что здесь у тебя будущего нет.

Его тёмно-карие глаза сияли искренностью, а голос был полон эмоций, чем мужчина подавлял меня.

Атмосфера была не такой лёгкой, как обычно.

Ву-у-у!..

И тут в ангаре раздался шум сирены.

— Брет, время вылета.

Я отвернулся и прикоснулся к Гарму.

— Эй, Так.

— Я понял, что ты хотел сказать. И постараюсь не спустить твой совет в унитаз, — не оборачиваясь, сказал я. На этом судне лишь его я мог назвать другом... Так говорило мне сердце. Как мог, я принял его слова, это было моим прощальным подарком для него.

— Вот как. Тогда для начала вернись живым. И за судно не переживай. Я его как следует подготовил. Дальше всё от твоих навыков и удачи зависит.

— Ага.

В ответ на прощальные слова я махнул рукой и залез в одноместный кокпит.

Судно, несущее меня ближе всего к смерти безмолвно встретило меня.