1

Две тысячи тридцатый год от рождества Христова, седьмое июля.

В этот день у человечества похитили небо... А я не смог сбежать от дождя из огня и металла.

Сильный удар и боль лишили меня сознания, а когда я очнулся, перед глазами был белый потолок. До моих ушей доносились плачи, крики и гнев...

Я весь был перебинтован, я попробовал сдвинуться, как всё тело пронзила ужасная боль, и я снова замер.

Я вдохнул поглубже, и почувствовал запах дезинфицирующего средства.

Двигая одними глазами, я осмотрелся. Я лежал на кровати, а вокруг были розовые занавески. И всё же я смог понять, что за ними кто-то был.

Вскоре пришла молодая медсестра и проверила, как я.

Похоже я попал под взрыв упавшего лайнера. Острый кусок вонзился в меня сзади, спас только рюкзак на спине.

Неуверенно медсестра сказала, что не смогла связаться с моими родителями. Виновато, она сообщила, что похоже телефоны нигде не работают, как и телевизор с радио, волновые сигналы не проходят, все были в замешательстве.

Но какого-то необъяснимого груза это с моей груди не сняло.

За занавесками я слышал лишь мрачные разговоры.

Кто-то умер. Спасательные работы не продвигаются. Еды не хватает. В городе вспышки насилия, нигде не безопасно. Что в других странах и городах, а также чем занимается правительство, неизвестно, вот, что я услышал от встревоженных голосов.

Еды день ото дня становилось меньше, приходившая проверить меня медсестра становилась всё измождённее.

И вот однажды пришла другая медсестра, сказала, что той стало плохо, она была постарше, и голос у неё был какой-то надменный.

Говорила, что раны у меня не серьёзные, а кровать я получил только потому что ребёнок. Что были те, кого даже в больницу не приняли, так что мне очень повезло. А ещё что я должен быть благодарен многим людям...

Слушая её, мою грудь заполняло нечто необъятное и тяжёлое.

Когда я смог двигаться, то следующим же вечером... Ускользнул из больницы.

Куда идти, я не знал. Просто не мог оставаться на одном месте.

Снаружи была темнота, ни один фонарь не горел. Источником света была лишь больница.

На миг тьма парализовала меня, но я побрёл, полагаясь на далёкий свет звёзд.

Я и сам не заметил, как ноги привели меня к дому.

В прошлом году в той больнице умерла моя бабушка, так что путь домой я помнил. Раньше я добирался на велосипеде, а сейчас этот путь показался очень длинным.

Хотя я не знал, сколько прошло времени.

Ноги задеревенели, спину пронзила боль, я добрался до места, где прожил девять лет.

Но дома там не было. И не только моего дома. От всех домов в округе осталось лишь чёрное пепелище.

Мы жили недалеко от аэропорта, всюду были обломки разбившихся самолётов.

Людей не было. Что случилось с родителями, узнать было не у кого.

Слёз не было. Даже грусти, только шок.

Так я и побрёл назад... Когда солнце взошло, я добрался до больницы.

Но на моей кровати уже спал незнакомый старик.

Понимая, что я сам упустил своё маленькое счастье, я ещё секунд тридцать простоял как вкопанный... После чего молча развернулся.

Я остался совсем один и понял, что лишился места, в которое мог бы вернуться.