3
— И это успех?
— Ага.
Рядом с рассматривающей плакат Куроки находилась хмурая Каоруко.
Это было простое утро.
На фоне школы с утра у небольших ворот школьники. В центре была Куроки с повязкой школьного совета. А Бонда-кун...
— А? Где?
— Вот же, здесь! Настоящее чудо, что так близко снять получилось, — указала Куроки.
Он и правда был. Сгорбленный и неприметный парень в очках был в углу снимка. Тут скорее не вместе сняли, а он случайно в кадр попал.
— Так вот! Слушай! Я сказала всем «доброе утро». Набралась храбрости и сказала это так, будто не к нему обращаюсь: «Доброе утро». А Бонда-кун тихо ответил: «... е... ро».
— ...
— Дерзко вышло, да? Надо более осторожной быть? Что думаешь? — спрашивала Куроки, а Каоруко недовольно кивнула:
— ... Знаете сколько стоит наблюдение за Бондой-куном?
— Ну.
— С апреля уже два миллиона набежало. Долларов, конечно.
— ...
— Эта фотография нам в двести миллионов йен обошлась, — сказала Каоруко, и Куроки расстроенно опустила взгляд.
— Пора отзывать команду наблюдения и перейти ко второй фазе и установить контакт. Для этого ведь и была направлена команда наблюдения.
— ...
— Вы ведь собирались заговорить с ним ещё полгода назад. Чтобы наверстать упущенное, пора перейти на следующую фазу.
Куроки переминала пальцы.
— Для этого... Надо... Я ещё достаточно информации не собрала... Не составила профиль...
— Сколько бы ни пытались, новой информации вы всё равно не достанете.
— Это не так! Как бы... Для прямого контакта у меня пока ещё её слишком мало.
— Просто заговорите с ним. Сходите в его класс и заговорите.
— У нас ничего общего нет, это слишком подозрительно будет!
— Разве нет? Вы в одной школе учитель, в одной параллели.
— Зато в разных классах и мы разного пола, это всё равно что ничего общего! Между нами берлинская стена! Мы как два необитаемых острова!
— ...
Вот так.
В этом плане она слишком отсталая.
Придумывает причины, чтобы не общаться лично.
За год, пока собирала информацию, так с места и не сдвинулась. Подчинённые год тайком информацию собирали, и все достижения висели на стене, никакого прогресса.
Она спокойно могла угрожать влиятельным людям мира, но в вопросах любви оказалась трусишкой.
Довольна одним сбором информации. По сути это ничем от того, чем серийные убийцы занимаются, не отличается.
— Хватит уже, давайте отзовём отряд. И так людей не хватает. Нельзя отличных специалистов отправлять на такое скучное дело, — недовольно смотрела Каоруко, а Куроки взглянула куда-то вдаль:
— ... Сколько я недавно заработала?
— Десять миллионов. Долларов.
— Значит пару могу для себя использовать?!
— Я уже говорила, что это не для работы, так что нельзя. Если руководство узнает, вы можете лишиться власти.
Куроки замахала кулаками:
— А ведь все тратят как хотят! Я-то знаю! Одной мне нельзя?!
— ...
Она быстро расстроилась. Если всё шло не как ей хотелось, начинало попахивать саботажем.
Каоруко это не нравилось.
Куроки была центром организации, по сути её воплощением.
Без её умения постигать человеческий разум и анализировать, они бы не добились всего. Если Куроки решит сбежать (а в таком случае её точно не найдут), все их шпионы будут потеряны.
И Каоруко должна была поддерживать её настроение и как-то направлять организацию. Потому наблюдение за Бодной-куном проходило даже в тайне от руководства.
— В любом случае! — заговорила Куроки. — Скажи, чтобы достали больше информации! Пусть уже нормально за дело возьмутся!
— Да, да. Поняла.
Каоруко покинула комнату и поднялась по лестнице.
Женщина сочувствовала отряду наблюдения, которому приходилось следить за воплощением скучного и обычного человека.