Глава 26
Благодаря тому, что Хансу сдержал своё обещание и не раскрыл никому адрес моего нового офиса, репортёры так и не появились. Поскольку я не сидел в Интернете и не смотрел телевизор, до меня не доходило, насколько популярной стала наша программа. Моя реальность была другой. Как обычному актёру-новичку, до которого не было дела режиссёрам, мне приходилось проходить множество прослушиваний и практиковаться десятки и сотни раз. Один из кабинетов в нашем офисе пустовал, поэтому он использовался мной в качестве репетиционной. Включив видео, которое мне посоветовали для актёрской практики, я услышал стук в дверь.
— Продюсер? — спросил я, узнав в возникшем на пороге человеке продюсера, которого трижды отшили.
Тот огляделся по сторонам.
— А где твой менеджер и стилист?
— Они пошли на массаж с морскими водорослями.
— …Ах.
— Что-то случилось?
— Тогда ты здесь один?
Я не понимал цели его визита. Он всегда появлялся только ради съёмок, но сейчас с ним не было ни оборудования, ни стаффа.
— Да, один. Разве ты не говорил, что съёмок больше не будет?
— Я пришёл не для этого. К тому же, мы скоро выходим в эфир, так что даже при всём желании не успеем ничего отснять и смонтировать.
Если подумать, до выхода финального эпизода осталось несколько часов. Тогда разве он не должен быть в монтажной?
— Выглядишь расслабленно.
— Ха-ха, правда? На самом деле, нам всем приказали разбежаться и спрятаться до начала трансляции.
— Почему?
— Кажется, кто-то из руководства увидел финальный монтаж эпизода. Уверен, «K» бушуют и пытаются оказать на них давление, говоря, что больше не позволят никому из своих актёров появиться на нашем канале.
Слова продюсера были серьёзными, но на его лице сияла улыбка.
— Говоришь так, будто тебя это никак не касается.
— На самом деле, всё не так плохо, как кажется. Рейтинги высокие, так что канал доволен. Да и продюсера Шина уже не остановить. Это последний эпизод, поэтому количество зрителей удвоится. Уверен, руководство канала уже в тайне открывает шампанское.
— За исключением «K», которые теперь в полной заднице.
— Ещё в какой. Честно говоря, мы даже не ожидали, что Чэ Досанг так облажается во время прямого эфира. До сих пор не понимаю… Пусть ты и поменял четвёртый и пятый вопросы местами, он ведь должен был понять, что ответ не подходит. Но взял и ляпнул, будто в тот момент находился не в своём уме, — продюсер поднял на меня глаза, как бы спрашивая: «Не знаешь, в чём могла быть причина?», и, не получив от меня ответа, пожал плечами. — В любом случае Досанг сам всё разрушил. Как бы там ни было, его судьба уже была предрешена контрактом, который мы подписывали с вашими менеджерами. Ты же понимаешь, о чём я говорю?
— Да. Я услышал об этом только сегодня утром. И очень разозлился.
— Кхм, — он прочистил горло и посмотрел мне в глаза. — Тем не менее у тебя всё будет хорошо. По итогу мы все оказались в плюсе. Ну, кроме Чэ Досанга. Ему-то теперь конец.
— …
— Т-ты чего так жутко на меня смотришь?
Я не контролировал выражение своего лица. Но, должно быть, оно напугало продюсера.
— Разве это весело – хоронить человека? Независимо от того, насколько важны рейтинги, не слишком ли жестоко уничтожать ради них чужую судьбу?
— Да, жестоко. Но это делается не для веселья. Именно поэтому мы очень тщательно подбираем людей для участия в шоу. Нельзя уничтожать первого, кто попадётся нам под руку.
Это означало, что я был подходящим человеком для уничтожения. Однако, к их собственному удивлению, им оказался Чэ Досанг. Он действительно высокомерный сопляк, который прикрывается своей тётей, но быть таким – не преступление. Парней даже хуже, чем он, в индустрии развлечений полным-полно.
— У нас была концепция программы, и мы обратились в компанию несколько месяцев назад. В двух словах рассказали им, что формат конкурса – противостояние, в котором естественным образом раскрываются настоящие личности героев. Предупредили о наличии неожиданного твиста и объяснили, что это может выйти как главным хитом сезона, так и полным провалом. К счастью, нашлись люди, которые заинтересовались нашей идеей. Главную роль сыграло то, что это была бы первая работа продюсера Шина после его возвращения в индустрию. Но наличие твиста, который мы не раскрывали, вызывало у них сомнение. Тем не менее даже появились желающие участвовать в программе, однако, изучив их, мы поняли, что они нам не подходят. Позиция у нас была такой – мы одурачим плохого парня и выведем его на чистую воду. Не буду врать, именно ты стал главным кандидатом на эту роль. На Чэ Досанга никто даже не думал.
Продюсер на секунду остановился и уставился в свой телефон. Проверив сообщение, он улыбнулся.
— Лёгок на помине. Чэ Досанг едет в офис канала с главой компании «K» и адвокатом. Вероятно, хотят предотвратить выход последнего эпизода.
— А его менеджер, Чон Ыйчхоль, который ходит за ним по пятам, не придёт?
— Чон Ыйчхоль? А-а, — вспомнив его имя, продюсер кивнул. — Нет, не придёт. Он был главным инициатором участия Чэ Досанга в этом шоу, так что ему очень повезет, если его не уволят.
Не уволят. Если он знал секрет Хан Риён, то у него должны остаться ещё какие-то козыри в рукавах.
— Ты не договорил. Если вы не думали о Чэ Досанге, то почему пригласили в шоу?
— Ты же знаешь, при каких обстоятельствах продюсер Шин впервые увидел вас двоих? Вы ругались на открытии магазина. После этого он связался с Досангом для небольшого интервью. Тогда мы узнали, почему он ненавидит тебя. Затем начали копать под него и поняли, что именно он нам подходит.
— Он тоже занимал деньги у частных кредиторов?
Мужчина улыбнулся и покачал головой.
— Нет. Его прошлое не настолько интересно, как твоё. Ха-ха… Что ж, в любом случае всё раскроется в сегодняшнем выпуске. Сам Чэ Досанг пытается не допустить его выхода в эфир, полагая, что единственный компромат на него – это то, что он дал взятку за твои ответы. Возможно, эта часть даже не выйдет из-за его протестов. Он может заявить, что не при делах, и на сделку самовольно согласился его менеджер, Чон Ыйчхоль. Но это не имеет значения. Поскольку намного важнее кое-что другое.
— Что?
Он склонил голову набок и посмотрел на меня.
— Изначально план был другим. Мы полагали, что программа пойдёт по сценарию Чэ Досанга. В конце концов, как бы ты ни притворялся перед камерой, твоё прошлое было невозможно скрыть. Но за время съёмок я понял кое-что. Человек – это не только его прошлое. У него также есть будущее. Возможно, ты, Ли Тэмин, и есть идеальная модель для продюсера Шина. Он всегда говорил: будь то человек или передача, они не могут иметь только лицевую сторону. Должно быть что-то ещё. Даже у правды есть обратная сторона. Поэтому, несмотря на непонимание и ругательства с твоей стороны за то, что он продал твои ответы, продюсер Шин делает всё, чтобы эпизод с тобой вышел в эфир.
— Намекаешь на то, что я должен быть благодарен?
— Ну, было бы здорово. Знаешь что? Кажется, ты стал его музой. Продюсер Шин монтировал твои части со всем сердцем и душой. Ты получаешь хороший образ и рекламу, ради которых другим приходится тратить уйму денег. Раз уж ты их сэкономил, почему бы тебе не инвестировать в нас, бедняков? Ха-ха.
— …
— Шучу, — избегая со мной зрительного контакта, он тихо пробормотал. — Просто, если вдруг захочешь вложить в нас деньги, мы не откажемся.
Зато я откажусь. Чёрт, да я даже двести вон не стану вкладывать в создание подобных программ.
— В чём точно можно не сомневаться, так это в том, что после победы над Чэ Досангом тебя ждёт большая популярность, — сказав это, продюсер бросил на меня внимательный взгляд. — Чувствуешь вину перед ним?
Я не смог сдержать лёгкий смешок. Теперь люди слишком часто употребляют слово «вина» по отношению ко мне.
— Ни в коем случае. Вы, ребята, действительно хорошо разбираетесь в людях. Не знаю, что вы увидели во мне во время съёмок, но я тот подонок, которого вы ожидали увидеть, когда проводили первый кастинг, так что не беспокойся о моей совести. Если ты пришёл ради этого, то мне больше нечего сказать.
— Нет, вовсе не для этого. И я тоже не чувствую вины, — он усмехнулся, и его улыбка напомнила мне продюсера Шина. — Просто хотел заранее предупредить о кое чём. Помнишь, сколько раз я спрашивал тебя о прошлом во время съёмок личного интервью?
— Да. Но я так и не ответил.
— Нет, один раз ответил. Это случилось в тот момент, когда ты думал, что камера не работает.
Я не мог разозлиться на него, потому как даже не помнил, что именно сказал тогда.
— И что?
— Это войдёт в эфир. И ещё пара моментов, связанных с твоим прошлым… В любом случае это всё.
— Ты решил рассказать это, чтобы у меня заранее испортилось настроение?
— Ха-ха. Ой, а оно у тебя испортилось?
— …
— Кхем, — он кашлянул и неловко улыбнулся. — Если бы продюсер Шин узнал, что я рассказал тебе всё, он бы несомненно разозлился. Но я правда пришёл сюда не для того, чтобы портить тебе настроение.
— Тогда зачем?
— Просто. Мне есть за что тебя поблагодарить.
Заметив, что продюсер собирается уходить, я встал со своего места.
— Поэтому скажу тебе ещё кое-что. Я не очень разбираюсь в актёрском мастерстве, но ты умеешь держаться на экране. Тэмин, ты не особенно красив. Не умеешь веселиться и вообще не очень разговорчивый, но в тебе есть что-то такое, от чего невозможно оторвать глаз. В будущем тебя ждёт большая слава.
— Что бы ты ни говорил, я не буду в тебя инвестировать.
—Ха-ха-ха, — он громко рассмеялся и направился к двери. — Если станешь знаменитым, пожалуйста, появись разок в моей программе.
В какой программе? «Розыгрыш со скрытой камерой»? Вдруг в голове пронеслась мысль, что здесь тоже может быть скрытая камера. Оглядевшись вокруг, я сел обратно и включил учебное видео. Блять, он просто потратил моё время.
***
Я не хотел смотреть последний эпизод. Мне действительно было неинтересно. Но слова менеджера Чоя засели у меня в голове. Он сказал, что, как актёр, я должен просматривать всё, в чём участвовал, даже если это просто рекламный буклет с моим лицом. Если бы не он, я бы сейчас прыгал через скакалку, а не сидел перед телевизором. Однако остался человек, который не доверял мне. Дабы точно убедиться, Хансу позвонил мне.
[Хён. Серия вот-вот начнётся. Скорее включайте. Вы же не будете снова отжиматься в комнате без телевизора?]
Я отжимался во время рекламной паузы. Как он узнал?
[Мне казалось, что последний эпизод мы будем смотреть вместе. Почему вы бросили меня?]
— Ты раздражаешь.
[Ха-ха. Хён, вы наконец-то научились шутить… Пожалуйста, скажите, что это шутка.]
— Я включил телевизор, так что можешь вешать трубку.
[Подождите! Сегодня должно произойти что-то невероятное. Компания «K» опубликовала статью о продюсере Шине, в которой они обвинили его в том, что он взял у них деньги, а затем подставил, чтобы оклеветать. Продюсер не на шутку разозлился и сказал, что теперь точно покажет абсолютно всё. Возможно, там будет видео, на котором Чэ Досанг платит за ваши ответы. Кстати, я уже говорил вам? В компании сейчас хаос. Вы видели трейлер фильма «K», в котором снялся Чэ Досанг? Из-за него фильм «Dream» не смог выйти в прокат, и директора Юна выгнали. Теперь ходят слухи, что появится ещё один хит! Хён, вам же интересно, что это такое, да?]
Хансу быстро тараторил, боясь, что я положу трубку.
— Нет.
[Даже несмотря на то, что из-за этого слуха люди, которые смеялись над увольнением директора Юна, теперь дрожат?]
— Вешаю трубку.
Зажав красную кнопку, я завершил вызов и выключил телефон. В этот момент на экране телевизора началась заставка шоу. Название последнего эпизода было таким же, как у предыдущих, но выглядело по-новому. Монета взлетела в небо, упала на пол, и кто-то поднял её. Появилось слово «Truth», после чего снова пошла реклама.
«Правда». Независимо от того, насколько влиятелен продюсер Шин, есть только две причины, по которым он решился сделать программу с крупной компанией и её актёрами в качестве врагов: либо его обидели, и теперь он отчаянно пытается доказать миру, что в реальности всё не так, как показывают по телевизору, либо он просто сумасшедший.
Конечно, я склонялся ко второму. Сумасшедший, пытающийся повысить рейтинги за счёт провокаций. Возможно, поэтому я и не чувствую благодарности. По мере увеличения количества зрителей также увеличилась реклама. После, казалось бы, бесконечного потока коротких роликов началось шоу.
Правда о викторине раскрылась в самом начале. Скрытая камера записала, как у меня просят деньги за ответы моего соперника. Разумеется, видео, на котором Чэ Досанг охотно соглашается на точно такое же предложение от продюсера Шина, не стали вырезать из выпуска. После первого разоблачения незамедлительно следует сцена из тренировочного зала, в котором Досанг готовится к боксёрскому поединку.
Всё было раскрыто. Начиная с причины, по которой был выбран бокс, до того, что он намеренно изменил правила на соревновании по заучиванию сценариев и внезапно исчез, когда всё начало идти не по его плану. В какой-то момент я действительно начал подозревать: а не сбежал ли Досанг с деньгами продюсера Шина? Настолько неприглядно его выставляли.
События двигались в обратном порядке и теперь подошли к тому моменту, когда у нас брали первые интервью. Прошла почти половина эпизода, когда вдруг послышался грохот входной двери.
—Хм? — оторопев, я вскочил с мягкого дивана.
Мягкий пушистый ковёр хрустел под ногами. Вскоре из прихожей появился хозяин дома. Стоя в дверном проёме, Сумасшедший приподнял одну бровь, как бы спрашивая: «Почему ты здесь?» Да, я был у него. Из-за того, что меня застали за просмотром телевизора в чужом доме, я попытался скрыть своё замешательство и холодно спросил:
— Как ты так быстро здесь оказался?
Сумасшедший не стал отвечать, а просто посмотрел на телевизор, который я включил, и прошёл к дивану.
— Не хотел опаздывать.
Неужели он вернулся пораньше, чтобы успеть посмотреть шоу со мной?
— Ты был в Америке, когда я позвонил тебе сегодня утром. Как так вышло, что ты уже здесь?
— Это была более близкая Америка.
— Что?
— Пятидесятый штат.
— …
— Ты знаешь, сколько штатов в США?
— А мне нужно знать географию другой страны?
— Конечно. Чтобы в моменты вроде этого ты мог дать мне отпор.
На мгновение эта мысль показалась мне соблазнительной. Но вскоре я понял: в таком случае мне придётся учиться всю оставшуюся жизнь, чтобы просто покрасоваться перед ним, поэтому сразу же сдался. Подняв глаза, я заметил улыбку на его лице.
— Что смешного?
— Я буквально вижу, как крутятся винтики в твоей голове. Ты сам осознаёшь, что тебе не хватит терпения учиться до конца своей жизни.
Я был так зол, что действительно подумал о том, чтобы посвятить остаток своей жизни учёбе, однако улыбка на его лице заставила меня отказаться от своей идеи. Он намеренно выводил меня из себя и делал это только веселья ради. Чёртов ублюдок.
— Ты такой засранец.
Мои слова были искренними, но вызвали у него лишь громкий смех. Проклятье, этого парня ничего не трогает. Внутренне сокрушаясь, я сел рядом с ним. На экране показывали первую сцену из трейлера.
— Даже не спросишь, почему я здесь?
Я не услышал ответа, поэтому взглянул на него. Его глаза были прикованы к телевизору.
— В том, что ты здесь, нет ничего особенного.
Верно, ничего. В конце концов, я прожил в этом месте несколько месяцев.
— Нет. Это что-то особенное, — слова, противоречащие моим мыслям, вышли сами по себе. Я чувствовал на себе его пристальный взгляд, но на этот раз сам уставился в телевизор.
[Чэ Досанг, видите ли вы в Ли Тэмине своего обидчика?]
[Услышав о прошлом Ли Тэмина, вы вспомнили о том, что произошло с вами, не так ли? Но разве справедливо проявлять к нему враждебность, если он не причинял вам никакого вреда?] — спросил продюсер Шин.
Пожав плечами, Досанг ответил:
[Это соревнование. Я не причиняю ему никакого вреда, а просто хочу сконцентрироваться на нашем противостоянии.]
[Тем не менее Ли Тэмин не сделал вам ничего плохого. Не думаете, что пытаться победить, поставив его на место, неправильно?]
Лицо Чэ Досанга помрачнело. Однако спустя миг он улыбнулся и поднял руку, чтобы остановить съёмку.
[Я буду отвечать только на заранее подготовленные вопросы. Что случится с моим имиджем, если вы будете ко всему придираться?]
Следующая сцена снова была со мной. Но вместо официального интервью показали записанный со стороны разговор с продюсером, которого трижды отшили.
[Что ты думаешь о том, что Досанг принял это противостояние на свой счёт?]
[У меня нет никаких мыслей по этому поводу.]
[Значит ли это, что тебе наплевать и на своих прошлых жертв?]
[Нет.]
[Тогда ты сожалеешь?]
[Ещё нет.]
[Ещё нет? То есть ты допускаешь, что это может произойти в будущем?]
[Я не знаю.]
[Это потому, что ты всё ещё не признал свою ошибку? Тэмин, ты считаешь, что не сделал ничего плохого?]
Камера приблизилась и сфокусировалась на моём лице. Я продолжал безучастно отвечать:
[Нет.]
[В таком случае разве сейчас не подходящий момент, чтобы принести извинения?]
[Может ли выродок, который ещё не стал человеком, приносить извинения?]
Какое-то время продюсер просто растерянно моргал, не зная, что ответить. Камера продолжала снимать меня.
[Почему нет? Это просто слова. Всё, что тебе нужно, – быть искренним.]
Я рассмеялся.
[Извинения должны быть принесены жертве, но почему вас волнует состояние преступника?]
Вновь возникла тишина, и экран резко переключился на интервью Чэ Досанга. Голос продюсера Шина задал вопрос:
[Если преступник просит прощения, готовы ли вы его простить?]
[Конечно. Если он искренен, то да… Я прощу его, — он улыбнулся и качнул головой. — Вот только у меня пока никто не просил прощения.]
[О, а вы ждёте, когда преступник извинится?]
[Нет, не особо. Но всё же надеюсь, он признает, что был неправ.]
[Вот как. А если бы вы сделали что-то неправильное, то сразу бы признались в этом?]
[В случае, если нечто подобное произойдёт, то несомненно.]
[Прямо здесь?]
[А мне есть за что извиняться?]
Он заметно напрягся.
[Неужели за всю свою жизнь вы ни разу не совершали того, за что должны принести извинения? Вы ведь не всегда были жертвой.]
Чэ Досанг улыбался, но выглядел раздражённым. Возможно, поэтому и забыл остановить запись.
[Только из-за того, что я не жил как святой, мне нужно извиняться за каждую незначительную ошибку?]
[Нет, не за каждую. Давайте вернёмся к третьему классу средней школы, — вызвав на лице интервьюируемого настороженность, продюсер Шин продолжил. — Вы сказали, что перевелись, когда учились в третьем классе. Я слышал, что это был не обычный перевод. У вас возникли неприятности в школе, помните?]
«Неприятности»? Я вытянулся поближе к телевизору. Досанг бросил на продюсера недовольный взгляд и открыл рот:
[Те неприятности устроил не я. Меня несправедливо наказали только потому, что я стоял рядом, когда другие дети устраивали шалости.]
[Говорите, несправедливо. Но если вы стояли и наблюдали за тем, как ваши друзья срывают с человека школьную форму, сжигают её и часами мучают голую жертву, разве это не делает вас соучастником?]
Резко вскочив со своего места, Досанг исчез из поля зрения камеры. Его сердитый голос послышался откуда-то за кадром:
[Блять, да что с вами не так?]
Мне тоже было интересно.
— Блять, да что с ним не так?
Он при каждом удобном случае рассказывал о том, что был жертвой, но сам же и издевался над другими?
— Почему это что-то особенное? — вдруг спросил Сумасшедший, сидевший рядом со мной.
— Этому сопляку самому от себя не противно?
— Почему быть здесь так особенно?
— Чёрт, и откуда такие только берутся?
Я в недоумении смотрел на телевизор, но голос Сумасшедшего настойчиво задавал один вопрос:
— Потому что здесь есть что-то особенное?
— Как он после всего этого умудрялся проклинать меня и выставлять последним ублюдком?
— Потому что я особенный?
— Ах, ну серьёзно! Да, ты особенный, потому и это место тоже особенное. Всё, что мне нужно, – это ты, и не имеет значения, где я нахожусь. Главное, чтобы ты был рядом. Понял?!
Накричав на парня, который не мог закрыть свой рот, я снова сосредоточился на экране. Наконец, он притих. К концу эпизода я даже практически забыл о его вопросе. Если бы человек, которые ни разу не слышал о Чэ Досанге, посмотрел эту серию, то несомненно бы сделал вывод, что он – последний ублюдок. Конечно, моя грубая сторона также проявилась во всей красе, но выходки Досанга затмили её.
— Продюсер Шин узнал, что смертельно болен?
Иного объяснения я не нахожу. Чтобы пустить такие откровения в эфир, человеком может двигать только желание жить сегодняшним днём.
— Недавно он прошёл медицинское обследование и, насколько я знаю, со здоровьем у него всё отлично.
— Но почему он раскрывает всё, словно завтра собирается умереть? После этого ему никогда не позволят…
«Не позволят создавать свои шоу». Стоило мне взглянуть на Джея, и слова, которые я хотел сказать, так и не смогли выйти из меня.
— Позволят. Его завалят просьбами о новых шоу. Конечно, «K» будут делать всё, чтобы отменить его, но он не публичная знаменитость, так что не нужно за него переживать.
Я не переживаю. Если у меня и были переживания размером с рисовое зёрнышко, то теперь они исчезли. Даже шокирующие повороты, показываемые по телевизору, отошли на второй план. Я не мог оторвать глаз от лица Джея. Он улыбался. Не своей привычной самоуверенной улыбкой. И даже не той нежной и тёплой, которую демонстрировал лишь в моменты, когда был по-настоящему счастлив. Это было что-то другое. Он просто молча улыбался с полуоткрытым ртом.
— О Чэ Досанге тоже не беспокойся.
Блять, и не собираюсь. Меня больше беспокоит твоя странная улыбочка.
— Что ты имеешь в виду?
Он повернулся ко мне, и его губы изогнулись ещё сильнее.
— Года через два его могут показать в какой-нибудь программе. Он будет рыдать и выставлять себя жертвой, а люди поверят, потому что к тому времени все уже забудут о его прошлом. Вместе с тем поднимется волна обсуждения, и рейтинги взлетят.
— Нет, я не об этом…
— В наши дни передачам плевать на зрителей. Их мнение формируют телеканалы. Если постоянно показывать одного и того же человека, он станет популярным. Так что, если Чэ Досанг не пожалеет средств, ситуация может измениться. Конечно, вопрос лишь в том, останутся ли у него деньги и влияние спустя два года, — он улыбался так, что стали видны все его зубы, а глаза прищурились.
Я не мог спросить, в чём была причина его улыбки. Мне стало страшно. Этот парень ведь не летел в Америку, чтобы разобраться со всеми своими врагами посреди океана? Нет, он бы не убил. Мать сказала ему не убивать. Это была её последняя воля. Или он расправился с кем-то чужими руками? На ум сразу пришёл один человек.
— Где Чон Ыйчхоль?
Улыбка Сумасшедшего угасла. Нет, вернее, она снова стала зловещей.
— Почему ты спрашиваешь?
— Ты знаешь, где он?
Вместо ответа он указал пальцем на телевизор. Пытается сменить тему… Я был готов рассердиться, но, увидев в телевизоре знакомое лицо, вдруг напрягся. Это был руководитель команды каскадёров, который помогал нам во время съёмок драмы. Вопрос был продублирован в субтитрах.
[Правда, что на съёмках Ли Тэмин получил прозвище «Монах»?]
Мужчина кивнул.
[Так точно. Он действительно похож на монаха. Просто тренируется, а не болтает или сидит в телефоне. Единственное, на что он отвлекался, так это на чтение сценария. О личном никогда не говорил. Даже когда мы рассказывали ему о чём-то интересном, от него не было особой реакции. Он не пьёт, не курит. В еде особых предпочтений у него тоже нет. Ничего весёлого делать не хочет. Звучит довольно скучно, правда? Но я чувствую, что он ведёт правильную жизнь. По какой-то причине, этот парень очень располагает к себе. В нём есть очарование.]
Какого чёрта? Когда он успел дать это интервью?
— Только ты сам никак не можешь этого осознать.
Я попытался вслушаться в бормотание Сумасшедшего, но у меня не вышло. Следующий человек привлёк внимание. Это был мой бывший менеджер. Замерев в странной позе, он уставился в камеру неловким взглядом.
[Да, я тот самый менеджер, который открыл Ли Тэмина. Ха-ха, не то чтобы я хвастался, но у меня хорошее чутьё на настоящие таланты. Среди знаменитостей, которых я недавно обнаружил, есть Ча Хесон – актёр, сыгравший в «Давай будем любить», и актриса Ли Нана, которая прославилась своим танцем с вращением рук в рекламе витаминов…]
[Расскажите нам про Ли Тэмина. Вы знали, что коллеги по съёмочной площадке дали ему прозвище «Монах»?] — перебил его продюсер.
Господин Чой с расстроенным видом сложил газету, которую подготовил, чтобы похвастаться, и ответил:
[Да. Это прозвище ему подходит.]
[Он действительно живёт как монах?]
[Ах, ничего такого. Он живёт обычной жизнью. Как полагается актёру, занимается актёрским мастерством, а если нет работы, то отдыхает. Просто он не балует себя.]
[Вы о том, что Ли Тэмин не пьёт и не курит?]
[Не только это. Просто… Он почти не тратит деньги на себя. Еда предназначена исключительно для восполнения калорий, и в этом плане он совсем не привередлив: ест то, что дают. Тэмин не покупает себе одежду или электронику. Не играет в игры, не имеет хобби.]
[Тогда что он делает со всеми своими деньгами?]
[Выбрасывает их.]
[Что?]
[За исключением минимума, необходимого для жизни, Тэмин не берёт никаких денег. Он сказал мне, что они ему не нужны, и попросил отдать их куда-нибудь на моё усмотрение.]
[Что вы делали с этими деньгами?]
[Изначально я планировал собирать их, а потом разом отдать всё ему, но он действительно не собрался ничего принимать. Лишь однажды Тэмин попросил меня помочь кое-кому, но в остальном я лично жертвовал деньги различным организациям. У меня сохранены все чеки, подтверждающие это.]
[Как думаете, почему он такой?]
Менеджер Чой на мгновение опустил взгляд, как бы размышляя. Мне хотелось немедленно выключить телевизор. Я потянулся к пульту, но рука Сумасшедшего остановила меня.
— Скоро закончится.
[Уверен, на то есть личная причина. Но это точно не наше дело], — неожиданно ответил менеджер Чой.
Теперь мне стало стыдно. Я ошибочно полагал, что он охотно согласится обсуждать меня на камеру.
Затем последовал вопрос от продюсера:
[Это связано с его прошлым? Ли Тэмин пытается искупить свою вину?]
[Я не знаю. Несмотря на своё прошлое, сейчас он ведёт правильную жизнь. Разве этого недостаточно?]
Кадр снова сменился, и на экране возник ринг, на котором проходил наш второй матч. Третьим интервьюируемым стал владелец боксёрского клуба, в котором я когда-то работал. Грубоватый, любящий сквернословить мужчина смотрел в камеру неприветливым взглядом.
[Вы хорошо знаете Ли Тэмина?]
[Достаточно.]
[Я слышал, что он подрабатывал здесь спарринг-партнёром на протяжении нескольких лет. Как думаете, за это время ему удалось выйти на профессиональный уровень?]
[Этого не знаю. Но его навыков несомненно будет достаточно, чтобы избить вас до полусмерти.]
[Кхм-кхм. Ходят слухи, что Ли Тэмин раньше работал на ростовщика и выбивал из людей деньги. Есть ли какая-то конкретная причина, по которой он внезапно одумался и начал зарабатывать честным трудом?]
[Без понятия.]
[Но он сожалеет о своём прошлом?]
[Эй.]
[Да?]
[Я не знаю, почему вы шныряете тут с камерами и пытаетесь накопать на этого ребёнка компромат, но просто оставьте его в покое. Сожалеет он об этом или гордится – не ваше дело. Если хотите снять о нём что-то, то снимайте сейчас, когда он живёт правильной жизнью.]
Три человека сказали обо мне одно и то же. Они даже не были знакомы друг с другом, но все сошлись в одном мнении: сейчас я живу правильно. По телевизору на полной громкости крутилась реклама. Только я её не видел. Не в состоянии поднять голову, я долгое время сидел и тупо смотрел в пол. Сумасшедший оставался рядом, разделяя со мной этот момент.