Глава 3
— Большое спасибо за спасение моего сына, — Дэдди Найнтина слегка поклонился, выражая мне благодарность.
Я покачал головой, говоря ему прекращать, и откровенно ответил:
— Я не собирался спасать его.
Так просто вышло.
Он немного опешил от моих слов и смущённо кашлянул в кулак. Затем я посмотрел на стоящего рядом с ним сына. Всё его лицо покрылось румянцем, а сам мальчик не мог скрыть волнения. Когда мы встретились глазами, он немного помедлил, прежде чем опустить взгляд вниз. Тревожное чувство, не покидающее меня на протяжении всего дня, усилилось. Что-то здесь точно не так.
— Как бы там ни было, в конце концов ты всё равно спас его жизнь. Помимо этого, Тэмин, мне известно, что ты был серьёзно ранен и довольно долго пролежал в больнице. Не окажись там тебя… моего сына могли бы просто…
— Давайте внесём ясность, — я перебил его и снова повторил. — У меня не было намерения спасать его. Я сам был ранен в тот момент.
— Но…
— Когда он рухнул в изнеможении и умолял о помощи, — я остановился и посмотрел на Найнтина, который растерянно моргал своими широко раскрытыми глазами. — Если бы у него не получилось встать и последовать за мной, я бы оставил его. Просто в тот день вашему сыну подвернулся шанс сбежать, и он смог им воспользоваться.
Мужчина какое-то время просто молча глядел на меня. Я дважды перебил его и грубо поправлял, однако его лицо не выражало никаких признаков недовольства. Скорее, он смотрел на меня с любопытством. Найнтин повернулся к отцу и тихо спросил о чём-то, но тот строгим голосом указал ему:
— Кевин, разве я не говорил, что в Корее ты должен разговаривать только на корейском?
Мальчик надул губы и, на этот раз по-корейски, обратился к отцу:
— Я не совсем понял, что сказал Тэмин.
— Мгм, но ты должен называть его Тэмин-щи, — поправив сына, он медленно объяснил ему, о чём я говорил до этого. Найнтин ответил: «Да-да» и энергично закивал головой. Как бы его Дэдди ни старался звучать твёрдо, было видно, насколько он лелеет своего ребёнка.
[Прим.пер.: щи (сси) — приставка при вежливом обращении по имени.]
Должно быть, ему стоило немалых усилий договориться с директором Юном о встрече со мной. Мальчик определённо рос в гиперопеке и по этой причине, полагаю, сбежал из дома, чтобы самостоятельно стать знаменитостью. Оторвав глаза от этих двоих, я наконец смог уделить внимание сидящему возле меня парню. Однако стоило мне только повернуть голову в его сторону, он прошептал:
— Ты придумал?
— Что?
Сумасшедший мягко улыбнулся, демонстрируя ямочки.
— Как избавить меня от гнева.
«Но что тебя так разозлило?» – собирался спросить я, как Дэдди Найнтина снова повернулся к нам.
— Ах, прошу прощения за позднее приветствие, директор Юн. Спасибо, что организовали для нас встречу в таком месте. Кевин поздний ребёнок, поэтому я не могу не слушать его, ха-ха-ха. Даже после того ужаса, который ему пришлось пережить, он не захотел спокойно лежать в больнице и поднял настоящий шум, чтобы найти своего спасителя.
Он улыбнулся, покачал головой и вздохнул.
— Но это лучше, чем если бы мой сбежавший ребёнок находился в больнице в тяжёлом состоянии. И, — взглянув на Найнтина, мужчина прочистил горло. — Когда я думаю о том, что натворил этот парень, мне хочется взять его в охапку и забрать обратно в Штаты. Однако, несмотря на произошедшее, он хочет остаться в Корее. Разумеется, мне не нравится, что ваша компания так просто принимает несовершеннолетних без согласия родителей…
— Вы прекрасно осведомлены, что мы не принимаем несовершеннолетних, не получив на то согласие их родителей.
— Да, именно поэтому я так говорю. Мне не хочется спорить о том, правильно это или нет. Будь иначе, я бы сперва подал на вас в суд…
— Президент Пак, — директор Юн оборвал его слова и посмотрел на девятнадцатилетнего пацана холодной улыбкой. — Кажется, вы что-то не так поняли. Ваш сын никогда не подписывал контракт с нашей компанией. Он не имеет абсолютно никакого отношения к «Dream».
— Ах! Но… — он растерялся, но, откашлявшись, решительно продолжил. — Это определённо был артист вашей компании. Мой сын сказал, что он его сонбэ. Не так ли, Кевин?
Найнтин кивнул.
— Да. Тот плохой парень, который похитил меня. Просил называть его сонбэ. Сказал, что меня скоро подпишут.
— Видите? Ему сказали, что скоро подп… Что?! — мужчина в шоке посмотрел на мальчика. — Он сказал тебе «скоро»?..
Несмотря на суровый взгляд отца, с видом, будто этот разговор его раздражает, Найнтин небрежно ответил:
— Да. Он соврал, что если я пойду за ним, то смогу присоединиться к «Dream». Эй, хватит говорить об этом ублюдке.
Затем он потянулся к корзинке с ягодами, к которой никто не прикасался, и забросил в рот небольшой плод. Я взглянул на его отца. Может, пора хотя бы подзатыльник ему отвесить? Однако внезапно побелевший мужчина лишь насупил брови и отчаянно выдохнул.
— Директор Юн, мне очень стыдно. Простите. В таком случае нам придётся заключить новый контракт.
— О каком контракте вы говорите? — тихо поинтересовался Сумасшедший.
Выражение лица Дэдди Найнтина изменилось.
— Поскольку Кевин действительно мечтает стать знаменитостью, я пока позволю ему делать то, чего он желает. И он говорит, что хочет попасть именно в «Dream».
Я нахмурился. Твоего сына похитили и едва не убили, а ты пытаешься сделать его знаменитостью? У меня возникла мысль, что, возможно, он приёмный отец, но тяжёлый вздох и усталость на его лице выглядели как сетования родителя, который не смог преодолеть упрямство своего ребёнка.
— Так как я, его отец, сейчас здесь, мы можем подписать официальный контракт…
— Нет, не можем, — Псих широко улыбнулся. — Мы не собираемся заключать контракт с вашим сыном, поэтому либо ищите другую компанию, либо забирайте его обратно в Штаты.
Дэдди был шокирован столь резким отказом.
— Но почему? Что не так с моим сыном?!
— Как продукт он ничего не стоит.
Сумасшедший умел дружелюбно улыбаться и зачастую был вежлив с людьми, поэтому то, с каким холодом в голосе он назвал этого ребёнка продуктом, было немного не в его характере. Я невольно глянул на Дэдди. Однако его сын, судьба которого сейчас решалась, был сосредоточен кое на чём совершенно другом. Если точнее, на мне. Не отрывая глаз, он пристально смотрел на моё лицо, будто хотел просверлить его взглядом.
Я не мог понять причину такого внимания на своей персоне, но больше меня беспокоил не поддающийся объяснению гнев Сумасшедшего. Этот ребёнок просто захотел встретиться и поблагодарить меня за спасение. Разве можно так сильно злиться из-за подобного?
Тем временем сидящий напротив Найнтин застенчиво позвал меня:
— Тэмин.
— Добавь «щи», — с пустым лицом поправил я, и он быстро закивал головой.
— Ок, Тэмин-щи.
— …
— Теперь норм?
[Прим. пер.: несмотря на «щи», которое подразумевает уважение к собеседнику, Кевин говорит на панмале (максимально фамильярно). Разговаривать так с малознакомым и, тем более, старшим человеком нельзя.]
Какое будущее ждёт этого ребёнка? Я оглянулся на Дэдди, который пытался переубедить директора Юна. Как и ожидалось, главная проблема в родителях. Позволяют своему ребёнку так разговаривать… Размышляя об этом, я вдруг кое-что заметил. А ведь Сумасшедший с самого начала спокойно принимал мою неформальную речь. Директор и менеджер «Алисы» утверждали, что таким образом он показывает, насколько дорожит мной, но я не воспринимал это всерьёз. Однако сейчас, слушая, как девятнадцатилетний пацан говорит со мной на панмале, ко мне в полной степени пришло понимание масштаба его поступка. Секунду… Тогда выходит, что из Психа выйдет точно такой же родитель, как Дэдди этого ребёнка?
— Тэмин-щи, — снова позвал Найнтин.
— Что? — отозвался я и взял со стола одну из чашек с чаем, которые принесли вместо алкоголя. Если подумать, это место больше напоминало кофейню, чем бар. Но у меня не было желания пить в окружении этих людей. Быстро договорим и…
— Ты можешь быть с парнями?
— …
Я застыл с поднесённой к губам чайной чашкой. Заметив, что мои брови нахмурились, он снова покраснел и спросил:
— Ты против геев?
Мне с трудом удалось опустить руку и поставить чашку на стол. Двое мужчин, до этого ведущих беседу, резко замолчали. В комнате воцарилась мёртвая тишина. На мгновение я засомневался. Неужели он действительно его приёмный отец? Или всё же спонсор? Разве можно так спокойно обсуждать отношения с мужчинами перед своим папой? И действительно, лицо Дэдди побелело от смущения.
Однако больше меня удивило то, насколько быстро он оправился. Прошло не так много времени с тех пор, как его изнасиловали те Бешеные Псы. Как этот ребёнок может так невинно спрашивать о подобном? Я не мог взять в толк, к чему он вообще ведёт, пока вдруг с другой стороны не раздался весёлый голос Сумасшедшего:
— Ли Тэмин, пожалуйста, ответьте ему. Он спросил, можете ли вы быть с парнями, не так ли? Кевин, который влюбился в вас с первого взгляда, вероятно, гей.
Только когда прозвучали слова «влюбился с первого взгляда», я понял, почему Псих злился, Найнтин краснел, а его отец выглядел таким смущённым. Ох, блять…
***
После того, как я понял, что Найнтин влюбился в меня, находиться здесь стало невыносимо. Мальчик продолжал смущаться, и чем дольше он это делал, тем холоднее становилась улыбка Сумасшедшего. А Дэдди продолжал настойчиво умолять принять его сына в компанию. Он даже заявил, что не встанет с места, пока не получит положительный ответ. В итоге я не выдержал и поднялся с дивана
— Тэмин-щи, ты куда? — тут же поинтересовался Найнтин.
Он был всего на полголовы ниже меня, но из-за своего худощавого тела выглядел ещё меньше. Но его глаза сияли, как флуоресцентные лампы, и потому мне хотелось как можно скорее убраться отсюда.
— В туалет, — ответил я и попытался покинуть комнату.
Мальчик тут же вскочил со своего места.
— Я тоже пойду, — с алым румянцем на щеках произнёс он.
Мой кулак едва не сжался, когда я услышал его ответ. Очевидно, если скажу «нет», он и его Дэдди не оставят меня в покое.
Я покачал головой и указал ему обратно на диван.
— Сперва досчитай до десяти и только потом иди за мной, — и, не дожидаясь его ответа, быстро выскочил за дверь.
Оказавшись в коридоре, я сразу наткнулся на менеджера, который словно ожидал моего появления.
— Вас куда-нибудь провести?
Удивлённый его внезапным появлением, я обернулся и, думая о Найнтине, быстро открыл рот:
— В уборную. А ещё через некоторое время выйдет мальчик. Он…
— Я могу отвести вас в другое место, — моментально сообразил мужчина.
Следуя за менеджером, я наконец-то оказался в тихой уборной, которая находилась немного дальше, и вздохнул. Стоя у раковины, я принялся крутить головой из стороны в сторону, лениво разминая шею. Может, просто сбежать? Не думаю, что Сумасшедший примет этого пацана в компанию, поэтому мы вряд ли с ним когда-нибудь ещё встретимся. Если просто уйду отсюда… Хы-ык!
Как только я взглянул в зеркало, моё сердце чуть не остановилось. В отражении кто-то наблюдал за мной из щели туалетной кабинки. Чёрт возьми. Неудивительно, что менеджер был так любезен, направляя меня сюда.
— Босс, — процедив сквозь зубы, я повернулся к нему.
Мужчина, смотрящий на меня прищуренными глазами, полностью раскрыл дверь, вышел и внезапно выкинул:
— Не поддавайся искушению!
— Что? — спросил я усталым голосом.
Не ослабляя бдительности, директор внимательно смотрел на меня. И со взглядом, словно пытался уловить что-то своим невероятным умом, вдруг спросил:
— Какие отношения связывают тебя и Кевина?
— Никакие.
Однако человек, который верил только своей интуиции, протянул: «Хм-м» и продолжил допрос:
— Но ведь Кевин уже признался, что любит тебя?
Любит? Когда он такое гово… На ум пришло понятое менеджером слово «Лаб». Так это «лав»? Внезапно меня наполнил гнев. Этот девятнадцатилетний идиот родом из США, но даже не может нормально выговаривать английские слова? Но из-за босса, который был пугающе внимательным лишь в исключительно бесполезных ситуациях, мне пришлось подавить свою злость. Как и ожидалось, он моментально что-то заподозрил.
— А? Ты занервничал? Занервничал!
— Да, — я кивнул, понимая по прошлому опыту, что если начну отрицать, то сделаю только хуже.
— Так и знал, хочешь изменить…
Я остановил мужчину, который уже начал переходить на крик, и объяснил:
— Просто я разочарован вами, босс.
— Почему?
— Как я могу не разочароваться, если вы во мне сомневаетесь?
Он вздёрнул брови и решительно заявил:
— Но Кевин любит тебя!
— Это были его слова. Мне нет до него дела.
— Бэквон, это тебе сейчас так кажется. Но есть ли какая-нибудь гарантия, что ты не клюнешь на его удочку, если он набросится на тебя и станет соблазнять?
Я начинал закипать. Как вообще можно повестись на такого маленького ребёнка?
— Не клюну.
— Хех, ты не можешь знать наверняка. Не смотри на Кевина свысока!
— Да это даже звучит нелепо!
— Я на такие слова не куплюсь, убеди меня по-настоящему! Кроме того, я уже включил звукозапись на телефоне…
— Убедить? Чёрт возьми, Джей – единственный, кого я хочу, потому что он мне нравится. Что ещё я должен объяснять...
— …
— …
В уборной, по которой эхом отдавались наши голоса, внезапно стало тихо. Мы оба закрыли рты, поражённые словами друг друга. Однако выражения на наших лицах были абсолютно разными.
— Бэквон, прямо сейчас ты… сказал, что Джей – единственный, кого ты хочешь, потому что он тебе нравится?
Наблюдая за тем, как светлеет его лицо, я помрачнел.
— Босс, только что… вы сказали «звукозапись»?
Несмотря на мой холодный тон, он с довольным видом запустил руку в карман своих брюк и достал телефон.
— Да, я всё записал. Ха-ха, никогда бы не подумал, что получу такое трогательное аудио.
Чёрт возьми. Я с трудом сдержал в себе ругательства и, стиснув зубы, спросил:
— Зачем вы это сделали?
— Потому что запись – лучший способ зафиксировать измену. Подожди, но…
Я пожалел, что всё это время относился к боссу несерьёзно. Он не только проявляет хорошую интуицию лишь в бесполезных ситуациях, но ещё и крайне педантичен. Более того, своим шестым чувством ему удалось ясно уловить перемену в моём настроении.
Когда я больше не мог контролировать своё выражение, босс моментально всё понял.
— А-а! Только что был первый раз, когда ты сказал это!!!
Он уже не обращал внимания на моё хмурое лицо – его настроение было на высоте.
— Хе-хе-хе! Нужно скорее включить это Джею! Он будет так счастлив, что полюбит меня и начнёт называть дядей! Ке-ке-ке!
Что? Что он собрался сделать?!
Я резко схватил его за руку, пытаясь удержать на месте. Радостный мужчина повернулся и вопросительно уставился на меня.
— А? Ты чего?
— Босс, вы не можете.
— Что?
Я указал взглядом на телефон в его руке. Лицо босса моментально исказилось.
— Почему нет? — спросил он, но блеск в глазах говорил: «Почему ты хочешь лишить меня возможности показаться хорошим дядей перед Джеем?».
Какое бы оправдание я ни придумал, мы сейчас в такой позе, что босс в любую секунду может оттолкнуть меня и убежать. Честно говоря, впервые за всю жизнь я так растерян. Даже ситуация, когда Бешеный Пёс пырнул меня ножом, не казалась такой безвыходной.
— Что ж, если на это нет веской причины, ты не сможешь меня остановить…
— Джей будет разочарован.
Он моментально замер и, взглянув на меня, оставил попытки вырвать свою руку.
Слава Богу. Это сработало. Но стоило мне облегчённо выдохнуть, послышался резкий голос:
— Почему Джей будет разочарован, услышав твоё признание?
— …
— Бэквон, если ты меня обманываешь…
Когда он начал заводиться, я выдал первое, что пришло мне в голову:
— Это буквально признание.
— А?
Пристально смотря в лицо директора, на котором возник немой вопрос, я продолжил:
— Он услышит это не от меня, а на какой-то записи. И на ней я признаюсь не ему, а разговариваю с вами, поэтому он почувствует разочарование.
Молча обдумывая мои слова, он наконец-то открыл рот:
— А-а-а!
Фух. Я убрал руку с его плеча и, намеренно делая вид, что ничего не произошло, добавил:
— Кроме того, вы ведь знаете, какой Джей. Всегда берёт то, чего хочет. Он заполучил меня, но… — произнося это собственным ртом, я чувствовал себя жалким, но сейчас не время думать о подобных вещах. Нужно воспользоваться моментом, пока босс внимательно слушает меня и не перебивает. — Но пока не добился моего признания. Разве ему бы не хотелось услышать это лично от меня?
На последних словах он схватил меня за руку и крепко сжал её.
— Да, Бэквон! Прости. Я совсем об этом не подумал! Кхм.
Взволнованный мужчина втянул носом свой насморк, проявляя чрезмерную реакцию, но я был удовлетворён тем, что он отступил. Хотя нет, мне нужно окончательно усыпить его бдительность и избавиться от аудиозаписи.
— Спасибо вам за понимание. Честно говоря, я хочу увидеть, как он будет счастлив во время моего признания, когда мы останемся наедине.
— О-о-о! Вот! Вот это любовь! Ха-ха-ха, Бэквон, твоё сердце такое доброе, и… хнык… это прекрасно, — он отвёл глаза и снова начал винить во всём аллергию на пыль.
Я воспользовался этой возможностью, чтобы попросить:
— Тогда не могли бы вы стереть запись?
— Ах, нет.
— По?! …Почему?
[Прим. пер.: он сам от возмущения перешёл на панмаль, но успел исправиться :D]
— Потому что это память, — босс, который даже не заметил, что я говорил с ним неформально, лучезарно улыбнулся.
— …
— Ха-ха, не переживай. Джей не услышит этого. Я включу её, только когда буду один.
Блять. Но ты тоже не должен её слушать.
Я проглотил резкие слова, готовые сорваться с языка. Мне нужно как-то повлиять на него, но у меня больше не осталось никаких рычагов.
— Босс. Прошу, удалите запи…
— Кстати, когда ты собираешься это сделать?
— Что?
Он коварно захохотал и толкнул меня локтём в грудь. Почувствовав, как внутри что-то хрустнуло, я с трудом удержался, пытаясь не повалиться назад. Однако, слишком поглощённый своим смехом, босс не заметил, как едва не раздробил мне грудную клетку, поэтому я был вынужден снова повторить вопрос:
— Что сделать?
— Как что? Когда ты собираешься признаться?
— …
— Сегодня? Сегодня?
— Нет.
Кажется, мой ответ его разочаровал, но он быстро пришёл в себя и продолжил:
— Завтра? Завтра?
— Нет.
— Хм? Тогда послезавтра? Послезавтра?
— Нет.
Волнение на его лице постепенно угасало.
— Может быть, после-послезавтра, а? — спросил он и поднял телефон. Его попытка надавить на меня сработала идеально.
— Скоро.
— Как скоро?
Я не мог ответить, потому как с горечью смотрел на недосягаемый телефон. Между тем назойливые вопросы не прекращались:
— Почему не прямо сейчас?
Мой взгляд вновь опустился на лицо директора. Теперь я раздражён. Но, если не ответить на его вопрос, он сразу меня раскроет. Испытывая отчаяние, я пришёл к выводу, что у меня нет другого выхода, кроме как выдавить из себя горькую ложь:
— Потому что мне… стыдно.