Глава 46
Спустя два дня всю страну вновь облетели новости о Ча Чону. Сразу же после проведения допроса в полиции состоялась пресс-конференция. Утренние новости, передаваемые по телевизору, заполнили лаунж-зону компании. Но почти никто уже не обращал внимание на отрывки из вчерашнего интервью, которое проходило в прямом эфире, так как эта тема была уже неоднократно освещена не только в новостях, но и на развлекательных каналах.
Однако я всех этих репортажей не видел, и потому сосредоточился на экране. Ча Чону выглядел напряжённым, но продолжал смотреть прямо в камеру. Он не опускал взгляда, как бы доказывая, что не пытается что-либо утаить. Публично признав свою неправоту, он спокойным голосом приносил извинения.
Глаза, направленные в камеру, слегка покраснели и, казалось, в любой момент были готовы наполниться слезами. Однако его голос звучал твёрдо.
— Мне жаль, я признаю свою ошибку, — слово в слово Ча Чону повторял то, что для него старательно записывал менеджер Чой.
Он также довольно подробно расписал, как следует себя вести, вплоть до мелочей. К примеру, нежелательно класть локти на стол и закрывать лицо очками, нужно смотреть только вперёд, но перед тем, как попросить прощения, стоит сделать небольшую паузу и на мгновение опустить глаза.
Когда Чону спросил, сработает ли это, менеджер кивнул.
«Конечно. Раз уж ты не можешь принести извинения от чистого сердца, то нет другого выхода, кроме как обмануть всех», — с горечью в голосе добавил он.
Тем не менее нашлись люди, которые уловили в его речи фальшь. Один из репортёров поднял руку и обратился к Ча Чону:
— Если вы понимали, что совершаете преступление, то зачем пошли на это?
Забавно, но господин Чой предугадал даже этот вопрос и старательно расписал ответ.
«Пристально взгляни на репортера, задержи дыхание на несколько секунд, а затем скажи…»
— ...Я был в ужасе. Думал, что напрасно потеряю два года своей роскошной жизни. Мне постоянно снились кошмары о трудностях военной службы, и я беспокоился, что после двухлетнего перерыва люди забудут про меня. Это... пугало.
«Говоря, что был напуган, дай им это прочувствовать. Твой голос должен дрожать, однако слёз не проливай – будешь выглядеть уродливо. А как скажешь об этом, сделай глубокий вдох и спокойно признайся».
— Поэтому, услышав о возможности уклонения от военной службы, я заколебался. В глубине души понимал, что не должен так поступать, но, с другой стороны, оправдывал себя, мол, я не единственный, кто решил выбрать этот короткий путь. И в конце концов поддался искушению. Теперь я сожалею об этом и понимаю, как был глуп.
Он безупречно следовал сценарию менеджера. Выражение лица, способное вызвать сожаление у любого, кто на него взглянет, заставило проникнуться уважением к Ча Чону. Но истинное восхищение возникло после следующего вопроса.
— Правда, что аудиозапись с доказательствами распространил ваш бывший менеджер? Если это так, то чувствуете ли вы себя преданным?
— Ответ на первый вопрос – отрицательный. Следовательно, обсуждать второй вопрос бессмысленно.
— Но, как вам уже известно, он сбежал из страны…
— Не говорите о том, чего не знаете. Я всё ещё верю в него и считаю, что у меня есть на это основания. Поэтому, пожалуйста, не пишите спекулятивные статьи о моём бывшем менеджере. Он не сделал мне ничего плохого.
Уверенный и твёрдый тон выражал наивысшую степень доверия к бывшему менеджеру. Слушая это, я едва сдержал вырывающийся смешок. Сломанная клюшка для гольфа могла бы сказать куда больше о его доверии. Да уж, он не просто так заслужил статус топ-звезды. Актёрское мастерство у него на высоте.
Вскоре пресс-конференция подошла к концу, и кадры переместились в студию. Ведущие обсуждали извинения Ча Чону, однако главной темой передачи стала прибыль актёра за последние десять месяцев, которую он пообещал отдать в качестве извинений на благотворительность. Сумма была внушительной – около двух миллиардов вон. И это интересовало людей намного больше, чем слова раскаяния Ча Чону.
— В интернете уже поднялся переполох. Хотя некоторые люди считают, что он соврал насчёт благотворительности, — только подошедший Хансу снял сумку с плеча и уставился на экран. — И всё же, думаю, общественное мнение о Ча Чону изменилось в лучшую сторону. Многие согласились с тем, что он сказал, а его готовность отдать такую крупную сумму подкупает. Кроме того, ночью появилась новость: он продал свой дом, чтобы собрать деньги. Его раскаяние вызывает у людей сочувствие.
Он лучезарно улыбнулся.
— Как и ожидалось, наш менеджер лучший.
Причина, по которой Хансу и я зависали в комнате отдыха и смотрели телевизор, заключалась не только в том, что мы новички, у которых нет работы, но и в том, что мы кое-кого ждали. Вчера вечером я получил текстовое сообщение следующего содержания:
<Я позвонил Хёнсоку и рассказал ему о желании участвовать в их делах. А ещё я узнал, что завтра утром Сон Юхан появится в компании>.
С лаунж-зоны, в которой мы отдыхали, как раз открывался отличный вид на лифт, расположенный в вестибюле. Кроме того, любой шум из этой комнаты всегда доносился дотуда. Купив кофе в автомате, я взял пульт и увеличил громкость телевизора.
Какой канал сейчас не выбери – везде новости о Ча Чону, поэтому если вдруг Мёншин выйдет из лифта, то обязательно их услышит. Так что я в очередной раз смотрел одно и то же интервью. Но мне это не надоедало. Я оставил наживку и ждал, когда появится рыбка и клюнет на неё.
— Ах, точно. Я нашёл подходящую фотографию, как вы и просили вчера. Даже успел отфотошопить, — Хансу не смог сдержать улыбки. — Это зарубежный снимок. Результат получился очень забавным. Я добавил на фон нелепую музыку, и вышло ещё смешнее.
— Выложил в интернет?
Он кивнул.
— Ещё прошлой ночью. Опубликовал на одном сайте, и реакция не заставила себя ждать. Многим понравилось, поэтому, думаю, они будут делиться этим друг с другом. Я также проверил популярный аккаунт, на который подписан Сон Юхан, – там тоже есть фото, и, судя по растущему количеству просмотров, скоро оно выйдет в топ. О, секунду, сейчас покажу. Вот.
Хансу достал свой телефон и открыл сохранённый коллаж: на первой фотографии дорогой автомобиль, занимающий сразу два места на переполненной парковке. Это была та же модель, как у Мёншина. На следующей фотографии уже ночь, парковка пуста, но машина стоит на прежнем месте. Более роскошное авто останавливается прямо напротив, а сверху в белом кружочке надпись «отодвинься, ублюдок».
— Думаете, это сработает? — Хансу нахмурился и произнес мою просьбу вслух. — Вы сказали взять снимок точно такой же машины, как у Мёншина, и сделать его настолько нелепым, насколько это возможно, а затем выложить в интернет. Конечно, будет здорово, если Мёншин-хён хотя бы немного разозлится, но, Тэмин…
К концу Хансу замялся и неразборчиво пробубнил себе что-то под нос, но я и так понял, что он хотел сказать. «Разве этой незначительной шутки будет достаточно для мести?» Разумеется, только этого недостаточно. Как и громко играющего телевизора, который я использовал в качестве приманки, чтобы ударить по тщеславию вошедшего в лаунж-зону Мёншина. Он остановился недалеко от меня, не отводя глаз от экрана. Уловив мой взгляд, он мгновенно нахмурился, но вскоре нацепил на лицо маску спокойствия. Я поднял пульт и вновь увеличил громкость. Человек с экрана говорил о прошедшей пресс-конференции:
«Мы все видели его искренние извинения. И многие сошлись во мнении, что слова о пожертвованиях были не пустыми. Как бы Ча Чону не ошибся, стоит признать: отказаться от таких денег нелегко. Если верить источникам, из-за скандала он понёс огромные убытки и, чтобы сдержать данное обещание, был вынужден продать свой дом. Несмотря на то, что часть людей считает это попыткой замять ситуацию деньгами, большинство всё же прониклось его признанием. Благодаря этому бренды, изначально желающие получить от Ча Чону компенсацию за репутационный ущерб, теперь рассматривают возможность продлить его рекламные контракты».
В комнате резко повисла тишина. Я выключил звук, но телевизор продолжал работать. Тем не менее никто даже не обратил на это внимания. Помимо нас в комнате находилась всего несколько человек: одни тихо беседовали, а другие лежали на диванчиках, пытаясь немного подремать, так что отсутствие звука никого особенно не беспокоило. Кроме одного человека.
— Гордишься тем, что у вас получилось выкрутиться? — выплюнул Мёншин и сделал несколько шагов ко мне.
Не отрывая от него взгляда, я продолжал сидеть на своём месте.
— А тебе, должно быть, завидно. Всё-таки единственное, чем ты можешь гордиться, – это дерьмовая тачка.
— Что? — от неожиданности он повысил голос. — Что за хуйню ты сейчас сказал? «Дерьмовая тачка»? Ты не сможешь позволить себе такую, даже если продашь себя. Что ты в этом вообще понимаешь, идиот?
Это была именно та реакция, которую я ожидал, поэтому, развернувшись к нему, равнодушно пожал плечами.
— Не знаю, стоит ли она того, чтобы продавать себя, но в одном я точно уверен. Твоё корыто – кусок дерьма.
Мёншин уставился на меня как на сумасшедшего и, в конце концов решив, что на это не стоит отвечать, расхохотался.
— Ха-ха, безумие. Пытаешься спровоцировать меня моей же машиной? Ты ещё не понял, какое положение я теперь занимаю? Мне не составит труда раздавить жалкого стажёра, вроде тебя, как муху.
— Так сделай это.
— Не сомневайся, скоро я этим займусь. Тебя очень быстро вышвырнут из этой индустрии…
— Нет. Сделай это прямо сейчас, — перебил я. — Сам ведь сказал, что тебе это по силам. Так сделай это прямо сейчас. В твоём нынешнем положении не составит труда избавиться от простого стажёра. Достаточно одного телефонного звонка.
Вместо ответа Мёншин стиснул зубы и впился в меня взглядом. Это не могло не вызвать улыбки.
— Как и ожидалось, пока ты не на том уровне, чтобы решить что-то простым телефонным звонком.
— Продолжай тешить себя этой мыслью. Забавнее будет потом наблюдать за тем, как ты падаешь, — он по-прежнему крепко сжимал челюсть, однако пытался не вестись на мою провокацию. — Что ещё скажешь? Продолжай, хочу послушать, пока тебя не вышвырнули отсюда.
— Это утомляет. Что ещё ты хочешь услышать? В любом случае я задержусь здесь намного дольше тебя.
— Ха-ха, ты?
Я кивнул и спокойно ответил:
— Потому что мой спонсор сделает это возможным.
Мёншин внезапно замер, словно на мгновение забыл, как дышать. Похоже, только сейчас он вспомнил, что у меня есть спонсор, хотя принять это до конца ему всё ещё было нелегко.
— Кроме того, мой спонсор сказал, что мне не нужно быть сутенёром. Он и так даст мне всё, о чём я ни попрошу. Поэтому я подумываю попросить его… чтобы он раздавил тебя, как жука.
Пытаясь сдержать гнев, он прикусил нижнюю губу и выплюнул:
— Говоришь, имея спонсора, готового сделать для тебя всё, что угодно, ты по-прежнему остаёшься в стажёрах?
— Именно. Это мой выбор. Я смогу подняться наверх за счёт своих навыков, не теряя при этом самоуважения. Но просьба избавиться от тебя не заденет мою гордость.
— Ты сейчас просто вешаешь мне лапшу на уши. Будь твой спонсор таким влиятельным человеком, как ты говоришь, слухи о вас уже давно ходили бы повсюду. Если он и существует, то это, должно быть, ничего не значащий старик.
Его раздражённый голос только раззадорил меня. Вот и попался. Теперь он начнёт проявлять осторожность и будет относиться ко мне серьёзнее.
— Что ж, выясни это сам.
— …Что?
— Сегодня вечером я как раз приду в «Лабиринт Алисы».
На этих словах он прищурился. Наверняка Мёншин сейчас перебирает в голове постоянных посетителей «Алисы». Но вскоре он скривил губы. Вероятно, даже не допускает мысли, что мой спонсор может быть среди тех, кого он опасается. По крайней мере, я ведь точно не Ли Бэквон.
— Хорошо. Будь по-твоему. Продолжай оставаться таким беззаботным, ведь когда выяснится, кем является твой спонсор, от тебя мокрого места не останется. Ах…
Словно вспомнив о чём-то, он ухмыльнулся.
— Почему бы нам не сделать это прямо сейчас? Парень, который пытался навалять тебе в прошлый раз, уже дождаться не может, когда… — Мёншин вдруг резко замолк и с растерянным выражением лица отступил на шаг. — А ты ещё кто такой?
Поняв, что его взгляд был направлен в пространство между мной и Хансу, я повернул голову и удивлённо уставился на внезапно обнаруженного человека. Но Хансу удивился куда сильнее.
— А-а-а! — завопил он.
В кресле, прямо позади нас, сидел наш новый роуд-менеджер. Но как он тут оказался? Его определённо здесь не было. Я постоянно поглядывал в сторону входа, поэтому уверен, что за это время сюда никто не входил. Так откуда он, чёрт возьми, взялся?
Я был так поражён, что мог понять Хансу, который сейчас выглядел так, словно увидел призрака. Однако роуд-менеджер, казалось, не замечал наших ошарашенных взглядов. Подняв свои слезящиеся, будто после сна, глаза, он спросил:
— Во сколько будет завтрак?
— …Вы можете посещать столовую в любое время, — ответил Хансу.
Мужчина молча уставился в пустоту и, запустив руку в свои седеющие волосы, почесал макушку.
— Я слышал, что обед за счёт компании.
В комнате вновь воцарилась мёртвая тишина. В тот же момент Мёншин резко развернулся и быстрым шагом двинулся в сторону вестибюля. Не находя других слов, он выплюнул:
— Блять, да пошли вы все к чёрту! Это невыносимо.
Пока я смотрел на его удаляющуюся спину, Хансу повернулся к роуди.
— Ох, как же вы нас удивили! И вообще, давно вы тут сидите?
— Я пришёл заранее, — тихо пробормотал он.
Заранее? Подождите… Если подумать, когда я пришёл сюда рано утром, на столе уже кто-то спал. Так во сколько же он пришёл? Я недоверчиво оглянулся на него и вдруг заметил, что он моложе, чем мне казалось.
Большая часть густых волос уже начала седеть, потому я предполагал, что роуд-менеджеру уже под пятьдесят, однако, если посмотреть на лицо – ему не больше сорока. Но это ничего не меняет. Как ни посмотри, он всё равно аджосси с покерфейсом. Ко всему прочему, довольно молчаливый – чтобы разобрать его бормотание, каждый раз приходилось внимательно прислушиваться.
— Что? Но зачем? Не было необходимости приходить так рано. Кроме рекламной съёмки после обеда, на сегодня у нас больше нет работы.
Мужчина кивнул и тихо ответил:
— Но я получаю почасовую оплату.
— …
— …
Впервые в жизни я скучал по своему менеджеру.