Глава 16
Звон металла разбудил его, как и вчера, но в этот раз Вонн полежал ещё немного, слушая знакомый ритм ударов, и только потом сел и стал одеваться. Утро было такое же, серое и холодное, и те же пары на стоянке, и Вик у ворот перед своими семерыми.
У костра он поставил котелок с водой, а когда закипело — бросил туда то, что с вечера мокло в ковше. Трава, которую он вчера узнал в лесу — тонкий стебель с тёмным корнем, такая была нарисована в книге про травы, и он не поверил, что видит её живую. По книге выходило, что она растёт на грибах, тянет из них силу, и если замочить в холодной воде на ночь, а утром прокипятить, — получится питьё, от которого бодрость. Кипяток убирал горечь. Он попробовал первым: горчило, но терпимо, и через минуту в груди стало теплее, чем от костра.
Четверо вернулись с тренировки, и он налил каждому.
— Что это? — Салиса понюхала.
— Трава одна, вчера в лесу нашёл. Попробуй, не отрава.
Она отпила, поморщилась, отпила ещё. Дерек выпил залпом. Маркус — медленно, прислушиваясь.
Через минуту Салиса выпрямилась и посмотрела на кружку. Дерек посмотрел на Вонна так, будто хотел спросить, откуда он всё это знает.
Ели каждый своё. Но говорили.
— Первого пропусти — им, — Дерек ткнул ложкой в сторону Маркуса, потом кивнул на новичков. — Остальных держи. Я смотрю, как они справляются. Если кто ещё пробежит — мой. — Он посмотрел на Салису и Фареса. — Один — ваш. На двоих. И на стражу не рассчитывайте. Внизу выводите своих сами.
Салиса подняла большой палец. Фарес просто кивнул.
Вонн слушал и не понял: как это — пропускаешь? Нарочно? Он не спросил. Они говорили между собой, и это было не его.
Спускались вчетвером, Вонн проводил до входа. У проёма зевали те же двое.
Когда группа вошла в подземелье, Вонн вернулся в лагерь и до обеда делал то, что оставалось, а оставалось мало. Он сходил в лес, набрал той травы и ягод — и ещё кое-чего, что могло пригодиться не только четвёрке. По дороге к стоянке свернул к костру стражи.
Солдаты грелись у костра — пятеро с кружками, Вик сидел над бумагами и время от времени гонял кого-нибудь пересчитать. Вонн подошёл ближе и поприветствовал всех.
— А, это знаменитый повар Дерека. Слушай, — один солдат подмигнул другим. За его улыбкой скрывался хитрый, расчётливый человек, который никогда ничего не делает просто так. — Может, отпустишь студентов и с нами останешься? Тут тебе все рады будут!
Вонн слегка опешил, но не отступил.
— Не могу, матери обещал вернуться, один я у неё. Может, через пару лет, если сложится.
— Как жаль, а то на этом холоде даже выпивка не греет, хочется чего-то домашнего, — поддержал другой, давя на жалость.
— Вот-вот, — подхватил третий, — тут такая тишь да глушь, что сам не заметишь, как заснёшь, а потом целый день как варёный.
Остальные закивали, выжидательно глядя на Вонна.
Тут Вик не выдержал и громко цыкнул, отчего все солдаты сразу поняли, что перегнули, и хотели было извиниться за напор, но Вонн кое-что вспомнил.
— А с этим я и правда помочь могу. Так, тут я кое-что в лесу насобирал, — сказал он и начал вытаскивать из мешка травы. — Это можно просто есть. Вот этот — надо заваривать, поможет от усталости, а тот кровь остановит. А вот такой лучше не трогать, живот может прихватить.
Один взял, повертел, понюхал. Другой засмеялся:
— Меня жена тоже научить пыталась, но мне проще мечом махать.
Вонн усмехнулся, оставил пучок и ушёл.
К обеду четверо вышли — в поту, но с тем видом, какой бывает у людей, у которых всё получилось. Салиса шла как обычно, лишь раз потёрла левую голень, когда села за стол, — лёгкая травма из подземелья, но ничего серьёзного. Она не собиралась никого обременять этим.
Поели и ушли снова, а ему было нечего делать: всё сделано, всё собрано, всё лежит. Он постоял у потухшего костра, посмотрел на скалу и пошёл туда.
У проёма он сел на камень. Двое солдат посмотрели на него, узнали и вернулись к своему.
Внутри было светло — тем же светом. Голоса доносились сквозь камень, слов не разобрать, только тон: Дерек командовал, ровно, коротко. Всё шло как надо.
Вонн закрыл глаза.
Он не знал, зачем. Просто подумал: здесь воздух, здесь земля, здесь то, о чём говорили. Если где-то и попробовать — то здесь. А ещё нутром чувствовал, что получится. Он не знал, когда это появилось. Проверить ничего не стоило.
Не схема — сидя её не сделаешь. То, что он хотел попробовать ещё на дороге, когда Салиса спрашивала про обед: две очистки разом. Сосредоточение — и то, чему он не нашёл слова. Дыхание вместе, как показал Маркус.
Он сидел, не открывая глаз, и слышал Дерека сквозь камень, и голоса были частью ритма, как ветер в кроне дерева за домом.
Потом ритм сломался.
Дерек крикнул — не команду. Что-то короткое и резкое. Потом ещё раз.
Вонн открыл глаза. Голоса шли из-за поворота — ничего не видно, только свет. Он прислушался. Наверное, так и бывает. Наверное, это нормально — они там работают, а работа не всегда ровная.
Он сидел и слушал, и успокаивал себя, пытаясь вернуться к техникам, но крики упрямо мешали ему сосредоточиться.
Дерек осторожно продвигался по этажу. Они прошли уже треть — путь петлял, выход давно скрылся за поворотами. Ловили монстров как вчера: по двое, по трое. Маркус держал напор спереди, Дерек следил, чтобы строй не развалился.
Здесь проход сужался между двумя выступами до трёх шагов, и Маркус встал в этой горловине со щитом. За ним — Дерек, дальше новички.
Из-за поворота впереди вывалилась орава. Маркус увидел их первым. Пять.
Много. Разом. Четверо — знакомые: приземистые, с дикобраза, только спина не в иглах, а в панцире — бугристом, и из каждого бугра шип с палец. Стрела по такому скользит, меч берёт только лапы и брюхо. А пятый был другой.
Пятый был выше, тоньше — с лису, только массивней, и хвост голый. Он не бежал на них. Он метнулся в сторону, встал, раскрыл пасть.
Маркус успел поднять щит. Слизь ударила в металл, растеклась и зашипела. Он знал этот звук.
Со второго уровня. Как он здесь оказался — неважно. Важно, что эта тварь плюётся, и если попадёт в глаза, — всё.
Монстр со второго рывком бросился вбок, целясь в людей за щитом. Маркус сосредоточился. Он больше не мог отвлекаться на мелочь, поэтому быстро довернул щит и стал следить только за ним.
Четверо шипастых обошли Маркуса через открывшуюся щель — мимо щита, мимо брони, которая им была не по зубам.
Фарес заметил, как изменилось выражение Дерека, и почувствовал, как холод прошёл по спине.
Дерек всегда одинаковый — громкий, уверенный. Сейчас — чужой. Смотрит на четверых, что идут мимо Маркуса.
— Отходим! — крикнул Дерек. — К выходу! Шаг за шагом, как вчера на тренировке!
Фарес шагнул назад. Ещё. Рядом Салиса с мечом. Четверо шли на них, и Дерек шёл навстречу четверым.
Одного им — как договорились. Троих он оставит себе.
Фарес поднял лук.
Салиса встретила первого — не убить, а замедлить, рубануть по лапам, как учил Дерек, чтобы он захромал и стал целью. Она рубанула. Монстр взвизгнул, замедлился.
Фарес выстрелил, но монстр дёрнулся на Салису, и стрела прошла мимо головы. Попал в лапу, не насмерть. Монстр зашипел, но от Салисы не отставал.
Дерек держал троих на расстоянии меча. Но вдруг все трое ринулись напролом. Словно меч в его руке не существовал.
Фарес заметил, сколько ненависти в их глазах к нему за ту стрелу, и сглотнул, продолжая отступать.
Увидев прорыв, Салиса было рванулась на перехват — со своим на хвосте, — и тут ногу прострелило там, где до обеда потянула, и в глазах на секунду потемнело. Она лишь успела направить меч на раненого монстра — держать дистанцию и не потерять его, пока в глазах темно.
Дерек смотрел, как его ни во что не ставят, и резанул горизонтальным ударом по ногам сразу двух монстров. Оба развернулись и зашипели.
Прорвавшийся сразу устремился к Фаресу.