Глава 14
Когда карета въехала в ворота, у ближнего костра кто-то встал и крикнул остальным. Вонн не разобрал слов, но разобрал тон — так кричат, когда произошло что-то хорошее.
Своё выгрузили сразу, у въезда. Потом Дерек поднял дно короба — под ним был ещё один ящик, которого Вонн за пять дней не заметил, — и выкатил оттуда два бочонка и мешок с чем-то мягким.
— Помоги, — кивнул он Вонну на второй бочонок. — От университета, страже. Так заведено.
Понесли — каждый свой. На полпути Дерек сказал, не поворачивая головы:
— Старший там — Вик. Исключительный. Я к нему после выпуска. — Пауза. — Не ляпни чего.
Вонн кивнул. Про Исключительных он читал — у такого под рукой до тысячи человек. И понял, почему Дерек предупредил: не за него боялся — за себя.
У ворот горел костёр, вокруг восемь человек, одежда одинаковая, но пошив не студенческий. Когда бочонки показались, семеро вскочили разом — возгласы, хлопки, двое пошли навстречу.
Они увидели, что один из бочонков тащит подросток, сразу перехватили выпивку и довольные пошли обратно. Вонн был только благодарен.
Дерек отшутился на что-то про прошлый раз — и выпрямился в сторону самого крупного из них так, как Вонн его ещё не видел.
«Ах, так вот это и есть Вик, который Исключительного ранга», — сразу сообразил Вонн, оценивая здоровяка.
Тот сидел чуть в стороне от остальных. Шрам через щеку, шрам по левой руке от локтя до кисти. Лицо — как скала за ним, и Вонн опустил глаза раньше, чем подумал.
— Опять ты, — прогудел он. Голос не совпадал с лицом — низкий, добродушный, как у человека, которому нечего доказывать. — Новичков привёз?
— Двоих. И помощника.
Взгляд прошёл по Вонну быстро — лицо, руки — и ушёл. Так смотрит тот, кому здесь всё принадлежит. Кивнул.
Вонн кивнул в ответ и отвернулся — осмотреть костёр, людей, скалу за ними. И не видел, как Вик посмотрел ещё раз — на плащ, дольше, — и что-то в лице со шрамом на секунду напряглось.
Такие плащи передают семье, когда отец погибает, — и дети носят их в память об очередном герое. Вик видел немало таких подростков в разных местах. Его собственный пока при нём, но никто не давал гарантии, что однажды и его не пришлют семье с похоронкой. Мысли он ходу не дал — отогнал сразу.
Дерек говорил с ним так, как младший говорит со старшим, к которому идёт: без страха, но с тем, что ниже страха и дольше держится.
Обратно Вонн тарахтел без умолку — про солдат, которых видел впервые, про Исключительного, что сидел отдельно, про подарки, — а Дерек шёл и усмехался.
Кучер распряг и отвёл лошадей под навес — деревянный, с соломой, там уже стояли чужие лошади. Потом ушёл к двум другим каретам: у кучеров был свой костёр.
Лагерь ставили молча — каждый знал своё.
Маркус вбил колья. Дерек натянул полог. Салиса и Фарес разложили вещи из короба, и Вонн увидел, что здесь у всего есть своё место: где спать, где костёр разводить, где припасы держать.
Солнце прошло зенит и пошло в сторону заката. Он подумал, что пора бы и об обеде побеспокоиться, вот только никак не мог найти, где набирают воду.
Маркус заметил его растерянный взгляд и понял, о чём тот думает.
— Воду сюда привозят, — бросил как бы между делом, не оборачиваясь. — Бочка за навесом с лошадьми.
Вонн кивнул, взял пустое ведро и пошёл в ту сторону, куда указал Маркус. По пути он заметил, как другой кучер что-то подмешивает в солому, а потом раскидывает в ясли перед лошадьми.
Костёр стражи был с другой стороны, и оттуда сейчас доносились смех и чей-то громкий голос. Бочонок столичной выпивки сделал своё дело, подняв настроение солдатам.
И только Вик сидел там же, поглядывая с неприкрытой тревогой на тёмный проём в скале.
Бочка нашлась за навесом. Вонн набрал и на обратном пути остановился.
Тихо было. Не так, как бывает тихо в лесу, — там всегда что-то есть: птица, зверь, шорох в траве. Здесь шуршали ветки, когда ветер, — и всё. Ни птицы. Ни шороха в траве. Люди говорили у костров, а кроме людей — никого.
Он стоял с ведром и слушал. Потом пошёл дальше. Спрашивать не стал.
После ужина, когда почти стемнело, Дерек встал и кивнул всем: идём.
Вся группа выдвинулась к дальней стоянке. Вонн немного колебался, если ему тоже туда, но решил идти со всеми.
У костра дальней стоянки навстречу поднялся высокий, с копьём за спиной, лицо обветренное.
— Сур, — улыбнулся Дерек. — Пришли, как и договаривались.
— Заходите, чувствуйте себя свободно, — Сур мельком оглядел всю группу и похлопал Дерека по плечу.
Сур стоял чуть неровно — и раз за разговор перенёс вес с правой ноги на левую, как переносят, когда нога напоминает о себе. Не хромал. Просто перенёс.
Пока здоровались, от соседней стоянки подошла ещё группа. Впереди — женщина: мощный лук через плечо, короткие волосы, лицо грубоватое и взгляд, который видит насквозь. Вонн сразу отметил, что она немногим младше его матери.
— Делия, — она коротко представилась и без капли смущения заняла свободное место.
Скоро у костра Сура сидели три команды, семнадцать человек в общем.
Говорили о том, куда кто пойдёт.
Сур — до четвёртого. Наконец-то, сказал он, и его люди закивали: в прошлый раз не дошли, в этот дойдут. Их шестеро, считая его: трое Значительных, трое Посредственных.
Делия — до третьего. У неё двое Значительных, двое Посредственных и двое Слабых на поддержке. Она сказала это ровно, как называют состав, и Вонн понял, что Слабые здесь — не изъян, а работа.
— Могли бы и ниже, — проворчал кто-то из её людей.
— Могли бы, — согласилась Делия. — Это учёба, а не приключение. Дотяни до следующего курса, посмотрим.
Тот посмотрел на неё сложным взглядом, потеряв дар речи.
Делия сразу потеряла интерес к этой теме и стала рассказывать про остальных.
Один из её Слабых собирал с монстров то, что продаётся, другой держал лагерь — костёр, еда, сухое. Сур посмотрел на второго с нескрываемой завистью.
— Эх, хорошо, когда есть помощники, — вздохнул он, потерев рукой ногу.
— Да у такого скряги в жизни помощников не будет, — рассмеялась Делия. — Ты золотую монетку покажи кому, так у тебя очередь желающих будет.
— Нет, не могу. — Сур сделал страдальческое лицо. — Мы с женой хотим третьего завести, а в столице так всё дорого.
— Это точно, совсем обложили налогами, — отозвался кто-то из команды Делии.
— Сейчас у Прохода неспокойно, много обозов туда гонят, — подхватил мужчина из команды Сура.
Слово за слово — и беседа развилась сама собой.
Тут Сур повернулся в сторону Дерека.
— А ты своих куда? — спросил он нарочито тихо.
— Первый. Ниже не пойдём.
Сур посмотрел на него. Потом на Салису и Фареса. И кивнул: понял.
— Новички, — пожал плечами Дерек. — Нужно обкатать.
— Все с первого начинали, — сказал Сур. — Теперь ты водишь. Потом они.
— Первый — самое то, — согласилась Делия, бессовестно влезая в чужой разговор. — Только полный дурень там помрёт.
Сур бессильно закатил глаза, а Дерек растерялся, не зная, как на это реагировать.
Сбоку сидел Фарес, держа на коленях свою книгу. Он не открывал её — видимо, не желая никого оскорбить, — но всем видом показывал, что здесь лишний.
Вонн сидел молча и многое слышал впервые.
Как он понял, старшие студенты берут младших на практику в подземелья. Это прямое требование, а не личная инициатива. Таких здесь двое: Делия и Дерек. Сур — не студент. Он отслужил пару лет и после был приписан к университету. Сопровождает выпускников на средние уровни.
Салиса и Фарес когда-нибудь станут водить других.
Костёр догорал. Люди расходились по своим стоянкам.
Палатка на двоих. Фарес уже лежал с книжкой при фонаре — как тот, что купил отец, только меньше, явно походный, — и не поднял головы, когда Вонн вошёл.
Вонн лёг. Тело отозвалось сразу — всё, что ныло с дороги, легло вместе с ним и не собиралось уходить. Он вытянулся и стал слушать.
За стенкой Дерек с Маркусом говорили тихо, почти шептались, но слух у Вонна был острый.
— У тебя всё готово на завтра? — еле слышно спросил Дерек.
— Да. Ремень на щите чуть отошёл, но я уже починил, — успокоил его Маркус.
— Утром перепроверь ещё раз.
— Ты всё ещё переживаешь за Георга? В том не было твоей вины, — вздохнул Маркус.
— Не было вины на бумаге, — резко отрезал Дерек. — Но это не значит, что нельзя было предотвратить. — Помолчал. — Извини.
— Тогда меньше думай об этом и лучше выспись. — Маркус не принял резкость близко к сердцу.
Вонн впервые услышал имя Георга, но лезть не стал — по голосу Дерека было слышно, что не надо.
За стенкой затихло. А от дальнего костра ещё доносилось — низкий голос Сура, смех Делии.
Эти люди знали друг друга по тем поездкам, о которых Вонну не было известно. Он бы очень хотел сделать эту жизнь частью своей, но пока мог только смотреть со стороны.
Вонн смотрел на других и видел лестницу. Не ту, которая делит по рангам. Ту, что считает сделанное.
И там Сур, который водит других на средние уровни. Ниже Делия, которая способна работать между средними и верхними. Потом Дерек с его командой на верхних этажах. Да даже Фарес и Салиса уже стоят на первой ступени.
А он? Не может дотянуться даже до Фареса. Без таланта его лестница только у котелка. Получать благодарность других, не более.
Он упорно не понимал, почему его талант такой странный. Другие пробуждаются и идут вперёд.
Но у него нет «вперёд», нет «завтра», нет даже «сейчас». Только «вчера», где он грезил о получении таланта.
От этих мыслей разболелся живот, так что он укрылся одеялом с головой.
Он был так уверен в себе, всё просчитал, попал в команду настоящих молодых героев. И всё ещё не понимал, зачем он здесь.
Может, он сам себя убедил в правдивости слухов, которые звучали приятно?
Вдруг он кое-что понял. Когда старшие рассказывали о своих командах, Дерек не раскрыл, что он Призыватель. Ведь Призыватель без существ — как мечник без меча. В чём его польза?
За полтора года он выучил всё, что только мог. Дыхание. Схему. Перерывы. Рацион. Дальше шло то, к чему одному не подступиться.
И этот «ментальный отклик» — как заноза в пальце, до которой не добраться. Среди местных экспертов даже спросить совета не у кого.
Мысли роились, как пчёлы в улье, и он не заметил, как Фарес приподнял стекло фонаря и задул свечу.
А когда стянул одеяло, в палатке было уже темно.
Фарес и Салиса тоже переживают, каждый по-своему. Завтра их первый раз.
Однажды наступит и его, но сейчас он поможет им, посмотрит, будет внимательно слушать.
Он сделает то, что обещал. И если не получит то, на что рассчитывал, то…
Он не стал заканчивать эту мысль. Впереди ещё два дня, всё может измениться.
Он закрыл глаза.