Глава 8. Прирост

Раз уж Сумеречный Слуга сумел показать эти сферы так, чтобы Дэвид их понял, то не покажет ли он тем же способом и то, чем владеет сам Дэвид? Как ни крути, а он выпускник школы и уж литературой, математикой да общими предметами владеет хоть сколько-нибудь.

— Сумеречный Слуга, а моё состояние можешь показать вот так же, в виде данных? — Дэвид, как надумал, так и спросил.

Глаза тени несколько раз вспыхнули, и перед Дэвидом возникла сводка. Отчасти это напоминало проекционное изображение, какое в ходу в Звёздной Федерации, вот только глазами Сумеречного Слуги он никаких данных перед своим телом не видел.

Учёным Дэвид не был; поразмыслив, устройства этого он так и не понял и сосредоточился на самой сводке.

Имя: Дэвид Керр
Сила: 2,5 (1)
Ловкость: 1,7 (1)
Телосложение: 2 (1)
Ментальная сила: 2,8 (1)
Литература (ниже начального), математика (ниже начального), история (ниже начального), физическая подготовка (начальный, 10%), владение длинным мечом (начальный, 5%)

Сила у Дэвида равнялась 2,5, а за точку отсчёта взята сила обычного человека — двести килограммов, то есть единица. И каждый следующий пункт силы вдвое превышает предыдущий.

Это тело смолоду не знало лишений, а уж в еде, полезной для тела, и подавно: укрепляющее мясо у него не переводилось.

Оттого сила у него и вышла втрое больше, чем у обычного человека. Шестьсот килограммов — в прошлой его жизни это было бы безоговорочным мировым первенством.

Ведь тамошние тяжелоатлеты, даже лучшие, поднимали от силы двести пятьдесят килограммов — до его шестисот им было как до луны.

Ловкость — 1,7. Если память Дэвида не подводила, на последнем испытании он пробежал стометровку за девять и две десятых секунды.

А в прошлой жизни ямайский бегун Усэйн Болт показал девять и пятьдесят восемь сотых — и это был предел, к которому человечество шло поколениями.

Здесь же обыкновенный выпускник школы превзошёл первого бегуна прежнего мира.

Впрочем, и сила, и ловкость требуют крепкого телосложения в основе, так что двойное против обычного человека — дело обыкновенное.

А вот что такое ментальная сила, Дэвид понимал плоховато. И при этом из четырёх основных характеристик именно она была у него сильнее всего.

Ментальную силу не увидишь и руками не потрогаешь. Но если вдуматься: проснувшись, он стал видеть мир куда отчётливее прежнего — вот это и должно быть следствием её роста.

Чего Дэвид не знал, так это того, что Сумеречный Слуга не мог раньше показать столько всего по одной главной причине: ментальная сила у него была слишком слаба.

Прежний Дэвид, совершая обряд, израсходовал почти всю энергию своей души, а остаток её, слабый и хранивший память, поглотил призванный Сумеречный Слуга.

Да и сам призванный Сумеречный Слуга вышел особенным. Жертву полагается приносить определённому божеству, но прежний Дэвид о божествах Великого Божественного Мира знал самую малость, а тренер Джереми, подсунувший ему руководство, тем более не стал бы ему о них рассказывать. Так что божество этого обряда осталось неведомым.

Способ, описанный в книге из Великого Божественного Мира, вовсе не был лёгким путём к силе: даже в самом Великом Божественном Мире на такое решаются немногие.

Каждый, кто приносит подобную жертву, проходит долгое особое обучение, принимает уйму драгоценных снадобий для души, да ещё и обладает задатками к этому от природы. Только всё вместе позволяет провести обряд — и то лишь в храме.

Но даже при этом обряд удаётся крайне редко.

А прежний Дэвид не знал ничего. Без храмовой защиты, без сильных задатков к работе с душой, без нужных припасов, без всякой подготовки и вне Великого Божественного Мира он взялся за этот смертельно опасный обряд — чем это кончилось, догадаться нетрудно.

Как раз во время обряда, под действием неведомой силы, душа Дэвида перенеслась в это тело и слилась с ним без единого изъяна.

Но и переход, и растрата на обряд обошлись дорого: сил у души Дэвида осталось совсем мало.

Оттого ментальная сила его не дотягивала даже до уровня обычного человека — какое там пробуждать особые способности Сумеречного Слуги.

А после взрыва у книжного магазина смерть почти сотни человек породила почти сотню душ — и слабых, и сильных. Часть из них Сумеречный Слуга обратил на укрепление себя, но немало преобразованной силы душ передал и Дэвиду.

Именно эта подпитка и позволила Дэвиду так быстро вернуть себе всю память, а Сумеречному Слуге — пробудить свои способности: они тоже зависят от ментальной силы.

Дойдя в сводке до перечня того, чем владеет он сам, Дэвид залился краской. Это был стыд за предшественника — а раз он унаследовал его память, то и за самого себя.

Ведь посмотреть только: литература, математика и общие предметы, три главных учебных дисциплины, — все ниже начального.

А физическая подготовка, которой он даже отчасти гордился, — всего десять процентов начального уровня. Про владение длинным мечом с его пятью процентами и говорить нечего.

Всё это показывало его настоящий уровень: двоечник. И с таким-то багажом он метит в Университет Наан — размечтался, нечего сказать.

Впрочем, тут Дэвид на себя наговаривал. Начальный уровень — это уже выше обычного, а у большинства учеников по меркам Сумеречного Слуги вообще стоит «ниже начального».

Ведь четырнадцать красных сфер тень получила из душ почти сотни погибших, а даже у самого заурядного человека найдётся что-нибудь своё.

Дэвид велел Сумеречному Слуге отправить ему в тело одну красную сферу — литературу с девятнадцатью процентами. Так, по его догадке, красные сферы и должны применяться.

Он ведь заметил, что по его приказу сферы внутри тени можно передвигать.

Выбрал он именно эту вот почему: красных сфер с литературой больше всего, и если опыт не удастся, потеря на девятнадцати процентах невелика.

А удастся — и появится надежда на Университет Наан, куда так рвался предшественник.

Поступи он в Университет Наан — и ни тренер Джереми, ни другие возможные враги ему уже не страшны.

Ведь Наан — это не Пеллин, где он живёт, да и в Университет Наан кого попало не пускают — а уж достать его внутри и подавно не выйдет.

А оставшиеся полгода можно и переждать: надо лишь держаться настороже и не давать тренеру Джереми ни малейшего случая.

Пока против опасности он мог только защищаться, ответить ему было нечем.

И, может статься, возможность ответить кроется как раз в Сумеречном Слуге. Дэвид посмотрел на тень и решился — а Сумеречный Слуга уже переправлял красную сферу литературы с девятнадцатью процентами в его тело.

И в тот самый миг, когда сфера вошла в него, Дэвид увидел, как сводка перед ним изменилась.

Прежняя строка «литература (ниже начального)» стала «литература (начальный, 19%)», и разом в голове у него всплыла чужая память.

Это были куски учёбы: где-то читали во весь голос, где-то вполголоса твердили наизусть, где-то молча вникали, а где-то объяснял учитель.

Ни разу в этих воспоминаниях не появлялся сам их хозяин, да и лица нескольких учителей оставались размытыми.

Сколько прошло времени, Дэвид не знал. Очнувшись, он понял, что стал разбираться в литературе несравненно глубже: он помнил каждую фразу из этой памяти, каждую крупицу знания.

Он глянул на идентификационный браслет — минуло всего-то около минуты, а по ощущению он прожил не одну сотню дней учёбы.

Знание, что дала ему красная сфера, будто врезали ему в голову: оно засело крепче того, что он добывал сам.

Ведь добытое своим трудом со временем понемногу забывается, а полученное через красную сферу не пропадает.