Глава 4. Страшная картина

Взрыв не причинил полупрозрачной тени ни малейшего вреда: и обломки камня, и всё, что летело вокруг, проходило прямо сквозь неё.

Дэвид хотел было приказать тени вернуться, но уловил идущее от неё чувство сытости — будто она чего-то наелась досыта.

Там, снаружи, куда он не мог заглянуть, тень висела в десяти метрах от него: дальше этого расстояния она от Дэвида не отходила.

И место это приходилось ровно на то, где прежде был вход в магазин, а теперь не осталось ничего. Незримые субстанции, одна за другой, тянулись к тени и уходили в её тело.

Если бы кто-нибудь взялся их считать, он бы обнаружил, что число их в точности равно числу погибших.

Дэвид чувствовал, как связь с тенью делается всё теснее. Если раньше он держал её будто через мобильную сеть второго поколения, то теперь — словно через третье. Ощущение было именно такое.

Что происходит, он не понимал, но видел: с тенью всё в порядке, скорее уж она что-то приобрела. И он оставил её в покое.

В конце концов, тень была у него слишком недолго — так недолго, что он и не успел толком узнать, на что она способна.

Дэвид попробовал подняться. Спина побаливала, но всерьёз это не мешало. Он двинулся к дверному проёму уборной, потерявшей свою металлическую дверь.

Ступая по натёкшей воде, он шёл осторожно: пол был сплошь засыпан обломками.

И вдруг встал. Он увидел металлический цилиндр — как раз такой толщины, чтобы обхватить ладонью, сантиметров двадцати в длину, полый, а с обоих концов запечатанный чёрными зеркальными стёклами.

Посреди всего этого разора цилиндр был до странности чист — до того чист, что взгляд поневоле прилипал к нему.

Как бы мало Дэвид ни знал об этом мире, он понимал: вещь не простая. Он нагнулся и подобрал её.

Присвоить цилиндр он не думал — просто нельзя же бросить такое здесь; ну и любопытство, конечно, тоже сыграло.

Сунув цилиндр в карман, он вышел из уборной. В торговом зале разрушения оказались куда страшнее.

Магазин заволокло едким дымом, стеклянной стены и входа больше не было, а внутри и снаружи темнели большие сгустки крови и лежали тела — где целые, где изувеченные.

Когда челнок врезался в толпу, люди при такой скорости и такой тесноте попросту не успели отскочить.

Челнок развалился, следом рванул его резервный запас энергии — и уцелевших здесь почти не осталось.

Дэвида замутило. Он же помнил, что у магазина собралось около сотни человек, а теперь целых тел было десятка полтора, и повсюду — куски металла да кровавое месиво.

В голове стало пусто. Но вскоре его привёл в себя жалобный стон.

Дэвид уже шагнул было к человеку, что бился на земле, но услышал в небе вой сирен и увидел, как приближаются два сине-белых полицейских патрульных глайдера.

Он невольно остановился. С такими ранами пусть работают те, кто умеет; помощь пришла, лезть самому незачем.

Сине-белый патрульный глайдер завис над дорогой перед магазином, и с него спрыгнуло с полтора десятка полицейских в форме.

Увиденное ошеломило их всех, а потом, под перекличку и окрики, они принялись за дело.

Дэвид, единственный, кто стоял на ногах целым, разумеется, привлёк особое внимание, и к нему направился полицейский.

— Ты цел? — спросил полицейский средних лет, одновременно считывая прибором его идентификационный браслет.

Дэвид покачал головой и ничего не сказал, потому что увидел тело Джессики.

Девушка, что утром шла вместе с ним, лежала в луже крови, и осколок обшивки челнока вошёл ей в сердце.

— Я офицер Боб. Медики сейчас будут, они займутся твоими ранами, — полицейский средних лет глянул на прибор, понял, что перед ним ещё школьник, а увидев лицо Дэвида, слегка похлопал его по плечу, желая утешить.

Памяти о Джессике у Дэвида не было, но он понимал: с прежним хозяином тела они были по меньшей мере приятелями, иначе не пошли бы в магазин вместе.

Что он чувствовал от её гибели, он и сам не смог бы сказать. Не горе и не скорбь. Больше всего в нём сейчас было страха — страха запредельного.

Не почувствуй он опасность через тень — и среди тел на земле лежало бы его собственное.

Он растерянно кивнул офицеру Бобу, но взгляда от тела Джессики так и не отвёл.

Следом прибыли белые санитарные глайдеры, и быстрота, с какой этот город отзывался на беду, поразила Дэвида.

С момента взрыва прошло всего три минуты, а полиция и медики были уже здесь.

Радости это не принесло: значит, тут и вправду опасно. Такая скорость нарабатывается только там, где беда — дело частое.

Он вспомнил дома без окон, вспомнил город, который увидел утром. Красота тут не в счёт, важна прочность.

Медик обработал рану на спине и намазал чем-то ожог на руке.

Убедившись со слов медика, что серьёзного ничего нет, Дэвид не сел в санитарный глайдер и в больницу не поехал.

Отчасти потому, что хотел немедленно домой: там ему было спокойнее всего. А отчасти потому, что в санитарные глайдеры грузили тяжёлых — тот, у кого хватало сил кричать, считался ещё благополучным.

Раз с ним ничего страшного, ему не хотелось видеть эту жуть и дальше.

Оставив офицеру Бобу свои контакты с идентификационного браслета, чтобы полиция могла связаться позже, он получил возможность уйти и покинул магазин.

Уходя, он чувствовал, что полупрозрачная тень идёт за ним вплотную, — и ни один из полицейских её не заметил.

Три километра Дэвид бежал без передышки и добрался до дома, не обращая внимания на прохожих, глазевших на его потрёпанный вид.

Войдя, он тут же с силой захлопнул дверь и прислонился к ней спиной.

Пусть он и умирал однажды, но сегодняшнее его крепко напугало.

Он бессильно опустился на пол. Из мира, где не знали войны, — в этот, опасный и чужой: сердце его наполнял страх.

Новизна первых дней в этом мире разбилась о внезапную опасность, а особенно о смерть Джессики, погибшей на его глазах. Ничего подобного он в прошлой жизни не переживал.

Больше всего ему сейчас хотелось, чтобы кто-нибудь его утешил, но память ещё не вернулась, и он попросту не знал, к кому пойти. Да и переселение оставалось его главной тайной, делиться которой нельзя ни с кем. И он подумал о тени.

Стоило подумать — тень уловила его мысль, вышла из невидимости и села рядом.

Он смотрел на неё, и на душе делалось спокойнее: в самый страшный миг тень его спасла.

Вспомнилось, как вчера вечером он её увидел: сперва перепугался, потом понял, что опасности нет, и решил, что это его чит попаданца, — а дальше перепробовал кучу способов его «включить», о которых теперь и вспоминать смешно.

Но сейчас у Дэвида в душе была одна благодарность. Он протянул руку и похлопал тень, будто друга.