Глава 2 Молчаливо... В думах...

Карета тряслась, пока они покидали герцогство Кросс и направлялись в столицу. Услин сидел напротив своей жены, внимательно наблюдая за ней. Она почти не изменилась с их последней встречи.

Максимилиана была хрупкой женщиной с рыжими, вздымающимися волнами волос и большими серыми глазами. Она дрожала, будто от холода или страха, и с тех пор, как они выехали из отцовского замка, не произнесла больше нескольких слов — несомненно из-за своего заикания.

Еще одна причина ненавидеть герцога, подумал он. Тот отдал ему в жены дефектную девушку.

Услин тут же осадил себя.

После всего, что ты пережил, ты последний, кто имеет право так думать.

Раздражённый собственными мыслями, Услин отвёл взгляд к окну и стал наблюдать за мелькающим за стеклом пейзажем. Последние недели пути он провёл в раздумьях о том, что ждало его впереди.

Будучи вторым сыном дома Рикардо, Услин существовал только для того, чтобы служить и укреплять имя своей семьи. До тех пор, пока четыре года назад всё не изменилось, он жил под властью отца и своего брата Юриена, обязанный всеми помыслами их воле, без надежды стать самостоятельным человеком. Но он понимал: такова его жизнь. Он никогда не задавал вопросов. Он просто следовал плану.

С детства он знал, что, достигнув совершеннолетия, станет рыцарем, будет служить брату оруженосцем, женится на Софии, второй дочери другого знатного рода, и до самой смерти останется верным дому Рикардо.

Он получил рыцарское звание и готовился к свадьбе, когда всё рухнуло. Помолвку с Софией расторгли, а его отправили в герцогство Кросс, чтобы женить на Максимилиане — и тем самым послать на Драконью кампанию вместо герцога.

Именно тогда Услин понял, что он — не более чем пешка, расходный материал в глазах знати, которая видела его ценность лишь в умении убивать... Кроссу нужен был человек, способный вести войско. Услина выбрали для этой роли.

Он пытался спорить с отцом, но был быстро приструнен и снова услышал о своём долге перед семьёй. И потому, как послушный второй сын дома Рикардо, он подчинился, взвалив на себя груз командования людьми своего тестя.

Или, скорее, груз приговора к смерти.

Это раздражало его больше всего: Услин был более чем способен выполнить задачу, но с людьми, столь бесполезными и нелояльными, казалось, единственное, чего от него ожидали, — это погибнуть. То, что ему пришлось забрать жену из её родного дома собственноручно, говорило само за себя. Он понимал: отец отправил его в герцогство Кросс, не задумываясь ни на миг, тесть умыл руки, когда послал его в логово дракона, а сама Максимилиана даже не сочла нужным приехать в поместье Рикардо ждать его.

Никто не ждал его возвращения.

Мысль была как несмываемое пятно. После всего, что он пережил, единственное его желание — исполнить рыцарскую клятву и служить достойному дому. И это было бы возможно, даже с Максимилианой рядом. Но она лишь напоминала ему о том, как мало власти он имел над собственной судьбой и насколько многим владели такие люди, как герцог Кросс — и его отец с братом.

Услин не был слеп. По её поведению он видел: она не была полностью похожа на своего отца — не хитрая, не надменная, не коварная. Но она всё равно была дворянкой и могла оказаться трудной, когда они приедут домой.

Сначала им предстояло отправиться в замок Дракиум на празднество, которое король Рубен устраивал для своих вассалов в честь победы. А затем вернуться в дом Рикардо, чтобы Услин продолжил служить брату. Он не знал, в каком качестве это будет, но одна мысль о возвращении вызывала в нём тошноту. Ему хотелось лишь одного — стать своим собственным человеком. Но у него не было собственного дома, не было ордена, которому он мог бы принадлежать, и ничего, что связывало бы его с искомой честью. Он мог только вернуться к жизни, которую уже ненавидел, и тащить с собой жену, которой он никогда не желал.

Услин снова взглянул на Максимилиану. Она сидела, отвернувшись к окну, будто избегала его взгляда.

Тебе просто нужно привыкнуть к ней, сказал он себе.

Но для этого нужно было узнать её, а он ещё не был готов.

Услин вновь повернулся к окну, желая хотя бы какого-нибудь отвлечения. Даже нападения чудовища он бы сейчас обрадовался, но ничего подобного не произошло.

---

Они прибыли в постоялый двор на закате, и Услин без слова вышел из кареты. Макси не была уверена, следует ли идти за ним. С ними ехала охрана, так что оставаться внутри было бы безопасно. Но тревога всё равно заползала в сердце. Она оглянулась на темноту вокруг — свет исходил только из дверей трактира и соседнего сарая. Полная луна почти не разгоняла тени.

Сделав несколько шагов, Услин вдруг остановился — словно что-то вспомнил. Он вернулся к карете и распахнул дверь. Макси поняла это как указание следовать за ним и поспешила выбраться наружу, боясь огорчить его ещё больше. Вся дорога прошла в молчании — и кроме коротких распоряжений вознице перед отправлением, Услин не сказал ни слова. Он держался отчуждённо, временами поглядывая на неё так, словно хотел заговорить, но так и не решался.

Макси не винила его за очевидное недовольство. Она могла только вообразить, насколько разочарован он был в ней, но не знала, что могла бы сделать, чтобы это изменить.

Они вошли в трактир, возница шёл следом с багажом. Макси никогда не покидала замок, и это была её первая ночь в постоялом дворе. Он казался бедным и неказистым, но она слышала, что даже замок Дракиум не мог сравниться с роскошью Кросс.

— Вечер, — приветствовал их крепкий бородатый мужчина. — Нужен номер?

Макси охватила паника: она поняла, что должна будет разделить комнату с Услином. Сердце забилось, когда в памяти всплыли воспоминания о брачной ночи — растерянность, незнание, чего ждать, боль, с которой пришло исполнение супружеского долга, и пустота после. Она знала, что это часть брака, но не хотела переживать всё снова, не сейчас. Она была не готова.

Тогда Услин сказал:

— Два номера. Я заплачу больше, если найдётся комната в конце коридора, подальше от шума.

— Это я могу устроить, — кивнул хозяин. — Следуйте за мной.

Макси выдохнула, наконец позволяя сердцу успокоиться.

Они поднялись на второй этаж и прошли по коридору. Комната Услина была в самом конце; её — двумя дверями ближе. Хозяин вручил им ключи и предложил поднять ужин наверх. Услин кивнул и расплатился. Когда трактирщик ушёл, а возница занёс вещи и удалился, Услин повернулся к Макси и, не глядя на неё, сказал:

— У тебя должно быть всё необходимое.

Затем он вошёл в свою комнату и закрыл за собой дверь.

Макси сделала то же самое, только заперлась изнутри. Она не была голодна и не собиралась ждать ужин. Она села на кровать и огляделась. Комната была простой, ничем не напоминала блеск Кросс, но на эту ночь она казалась идеальной.